Шрифт:
Он приподнялся на локоть, желая встать. Слишком быстро, слишком энергично. Глаза потеряли фокус, и все кругом поплыло, раздались хлопки, словно начали закрываться ставни. Он не хотел уходить, нет, не сейчас, когда он стоял на краю нового знания, рядом с этой замечательной самочкой, готовой помочь… Он так долго был одинок!
Перестали слушаться руки.
— Я падаю… Удержи меня, — сказал он, сердясь на неуклюжие, неповоротливые губы.
— Пробуй бороться, пробуй сильнее!
Тиадба схватила его за кисти рук, затем за локти, подтянула к себе. Она оказалась на удивление сильной. Увы, все чувства словно выливались из головы, из тела, конечностей… Последнее, что он увидел — ее лицо, ее глаза — карие — плоский, выразительный нос…
Сознание Джека расплющилось до неясного пятна, что-то жужжащее завертелось, щелкнуло — пятно выросло — головокружение претворилось в зайчики света — и он вернулся.
Помаргивая, он тупо пялился на рыбок, плававших в аквариуме, сквозь вату в ушах доносился гул включенной отопительной системы. Джек попытался удержать в себе то, что пережил — особенно ее лицо, лицо самочки, и еще буквожуки, на редкость необычная идея — забавная даже — но к тому времени, когда он понял, где находится, все выскользнуло прочь, подарив лишь чувство паники. Кто-то находился в опасности.
Здесь, там — сейчас, тогда?
Затем и это чувство исчезло.
Джек огляделся кругом. От хворавших семейств осталась только одна мамаша, облаченная в сари, со спящим младенцем на руках. Неподалеку сидела незнакомая пожилая чета. Он смущенно взглянул на часы. Провел вне себя тридцать минут. При этом каким-то образом умудрялся переворачивать страницы.
Он сложил газету и сунул ее во внутренний карман куртки.
Тут в дверном проеме обрисовалась санитарка.
— Джек Ромер? Доктор Санглосс готова вас принять.
ГЛАВА 11
ПЕРВАЯ АВЕНЮ.
ОСТАНОВКА «ЮЖНЫЙ ПОРТ»
Толкая перед собой карт с пачками книг, Джинни шла по узким коридорам, образованным многочисленными ящиками и коробками. Она наловчилась управлять тележкой за счет ручки — длинной, как у детской игрушки, — предвидя повороты, обходя тупики, углубляясь в лабиринт. Вот эти, к примеру, коробки доставили два дня назад и бесцеремонно сбросили на холодную, сухую грузовую эстакаду склада, под защиту козырька из гофрированной жести. Такая масса коробок — откуда они? Откуда у Бидвелла столько денег, чтобы рассылать своих агентов по всему миру, скупать эти книги и доставлять их сюда?
И совсем уж покрытая мраком тайна: зачем!
Она подкатила тележку до сортировочного стола, стоявшего в том же углу, что и ее «спальня». Впрочем, кровать Джинни все-таки отгородила с помощью ящиков и коробок. Книги и впрямь занимают много места.
Склад, к счастью, обогревался — везде поддерживалось градусов двадцать — и был совершенно сух. Возможно, Бидвелл выжил из ума, но по крайней мере он не для того собирал свою коллекцию, чтобы позволить ей плесневеть и гнить.
Джинни занялась разбором книг. Через какое-то время Бидвелл, облаченный в неизменный темно-коричневый костюм, шагнул на склад через стальную дверь, что вела к его личной библиотеке и апартаментам. Его силуэт изобразил нечто вроде вопросительного знака на фоне тусклой белизны Двери. Он замер и издал унылый вздох, будто устало задумался — скажем, о работе, которую невозможно завершить. О работе, которую никто и никогда не сумеет окончить.
Он медленным взором обвел книги и спросил:
— Что, они все в бумажной обложке?
Джинни впервые обратила на это внимание: последний час она работала чисто на автопилоте, отпустив мысли бродить, как им хочется, позволив телу выполнять весь механический труд.
— Пока что да, — ответила девушка.
Бидвелл сплел пальцы перед собой.
— Такое впечатление, что книги, выпускаемые в массовом количестве, мутируют с удовольствием, особенно в тех огромных кучах, что современные издатели устраивают на своих гигантских складах. Упакованные вместе, сдавленные, не прочтенные — они достигают критической массы и принимаются мутировать. Со скуки, наверное.
— Разве книгам может быть скучно? — спросила Джинни. — Они ведь не живые.
— А-а… — неопределенно отозвался Бидвелл.
Книги она разложила на столе, стопками по пять штук. Все они были на английском; не встретилось ни одной старше двадцати лет. Многие смотрелись неважно; другие бы выглядели совершенно новыми, кабы не пожелтевшая бумага, заломленный уголок или вмятина на корешке. От книг несло чем-то затхлым. Девушка потихоньку начинала ненавидеть книжный запах.
Бидвелл приблизился. Джинни ни разу не чувствовала угрозы или страха в его присутствии, хотя не могла отделаться от ощущения, что с ним нужно держать ухо востро.