— Усилить наблюдение за подходами к базе. Вывести эсминцы с задачей противолодочного охранения. На удалении до пятидесяти миль вести непрерывную воздушную разведку.

Положив трубку, он снова улыбнулся Артему:

— А я так думаю, что не такие вы и страшные. Один раз нам едва не удалось утопить вашу субмарину. Повезет ли ей дважды? И потом, это вы сидите передо мной на допросе, а не я перед вами.

«С этим не поспоришь», — грустно подумал Артем. Но его порадовало то, что о нем и его товарищах не забыли! Пусть пока бестолково, но экипаж пытается за них бороться. Еще не все потеряно! Он лихорадочно пытался придумать, как дальше вести себя с немцем. Начинать что-то рассказывать о прибытии из будущего — это только все запутать и испортить. Немец, похоже, ему верит, а заикнись сейчас о путешествии во времени, и точно к стенке станешь. Он посмотрел на Винтера. Тот полностью ушел в собственные мысли и, казалось, был далеко за пределами этого кабинета. Лишь минут через пять он взглянул затуманенным взглядом на Артема и спросил:

— Вы офицер?

— Да, старший лейтенант.

Корветтен-капитан вновь ушел в себя. Внутри него шла тяжелая борьба, отражаясь на лице подергиванием скул и бровей. Наконец, на что-то решившись, он вызвал адъютанта:

— Вилли! Позовите Габи.

Ожидая, пока появится дочь, Винтер вновь принялся сверлить взглядом Артема, будто пытался заглянуть к нему в душу.

— О вашей лодке мы еще с вами обязательно поговорим, господин доктор. Но сейчас меня интересует другое. Ответьте: вы способны врать, дав слово офицера?

— Не знаю, — растерялся Артем. — Не пробовал. У нас как-то не принято бросаться этим словом.

— Я читал вашего Толстого. Для меня было удивительно, что для русского офицера честь была превыше жизни. Вы не из этого теста?

— Да кто же его знает, из какого я теста?! Вы что от меня хотите? Не ходите вокруг да около, говорите прямо.

— Тогда я обращусь к вам как к доктору: вы способны лгать больному человеку, потерявшему надежду жить?

Артем наконец начал догадываться, о чем идет речь, но тут в кабинет вошла девушка с террасы. Мельком взглянув на него, она вопросительно посмотрела на корветтен-капитана.

— Габи, дорогая, я хочу, чтобы этот русский осмотрел тебя. В пределах допустимого, разумеется.

Девушка изумленно округлила глаза.

— Не удивляйся, Габи. Этот молодой человек — доктор. Поразительно, но он с первого взгляда распознал твой диагноз. Теперь я хочу услышать, может ли он что-то добавить?

Артем, мгновенно перевоплощаясь в роль доктора, оглянулся в поисках раковины с водой, но не найдя, пожал плечами и, вытерев ладони о штаны, подошел к девушке.

— Вы позволите?

Он протянул руки к ее шее. Но и без пальпации были видны вздувшиеся бугры за ушами.

— Температура стабильно повышенная?

— Да, — ответил за дочь отец.

— Кашель перешел в постоянную фазу или периодический?

— Скорее, периодический.

— Какую стадию вам поставил доктор Линдеман?

— Среднюю.

— Я с ним согласен.

— Ну и…?

— Я уже вам сказал, лечение возможно. Но все находится у меня в медблоке на лодке.

— Я предоставлю вам любые лекарства, какие только скажете.

— У вас этого нет, — отрезал Артем.

— Иди, Габи, — Винтер мягко, но настойчиво попросил дочь выйти из кабинета. — Нам надо еще поговорить с этим доктором.

Затем он вернулся за стол и, поглядывая на телефон, вновь ушел в себя. Перед корветтен-капитаном стоял нелегкий выбор. Совесть честного служаки разрывалась между чувствами любящего отца единственной дочери и требованием выполнить служебный долг. Наконец он решился.

— Я хочу предложить вам сделку, — отметая все сомнения, решительно заявил Вернер Винтер.

— Вот как?

— Да, молодой человек, именно так. Жизнь за жизнь.

— А нельзя ли пояснее? — Артема передернуло от столь радикального заявления.

— Я отпущу вас! Да-да, вы не ослышались. Мы сообщим на вашу лодку координаты места, где вы будете ее ожидать. Вас доставят туда на катере. Обещаю, что с моей стороны это будет честная сделка. Никаких ловушек, засад или обмана. Ваши товарищи останутся в заложниках. Если вы не вернетесь вовремя с лекарством, их расстреляют.

— Я так не согласен!

— Почему?

— Вы отпустите всех нас, а я вернусь один и с лекарствами.

— Вы, юноша, наглец.

— Я не наглец, я просто в себе уверен, — почувствовав, что у него на руках появились козыри, твердо ответил Артем.

Но и корветтен-капитан был не из слабаков.

— Будет так, как сказал я. Ваши друзья останутся заложниками. Вас отправят сегодня вечером, а ночью вы вернетесь с лекарством.

— Тогда сделка не состоится.