— А это что за хрень? — спросил он.

Огромную птицу по-прежнему скрывало наполовину набитое соломой гнездо.

— Тебе этого лучше не знать, — сказал Грир. — И вообще, советую вам, ребята, валить отсюда и побыстрее… пока еще можете.

Картер не понимал, чего больше боится — того, что сейчас могут ранить или убить кого-то из людей или животных, уникальных, последних на земле, каким-то чудом уцелевших и сохранившихся на протяжении тысячелетий.

— Ну и каков же твой план, солдат? — издевательским тоном спросил аль-Калли. — Или ты такой же тупица, как большинство американцев? Врываешься туда, где тебе не место, понятия не имеешь, что будешь делать в следующую секунду?

— Почему же, план у меня есть, — ответил Садовский и взглянул на массивные наручные часы в корпусе из хромированной стали. — И уж поверьте, совсем скоро вы о нем узнаете.

— Ну а до тех пор что будем делать?

Тут Картер услышал металлический скрежет. Обернулся и увидел Рашида. Тот поднялся на ноги, взялся за рубильник, вмонтированный в бетонную стену, и поворачивал его.

— Эй, ты чего это удумал? — крикнул Садовский.

Но Рашид быстро развернулся и бросился бежать к застекленному кубу офиса в дальнем конце бестиария. Бежал он зигзагом, прикрывая ладонями затылок. Садовский чертыхнулся и снова дал очередь из автомата, пули со звоном и искрами отлетали от толстых прутьев клетки, где сидел грифон.

Феникс снова издал дикий крик, а затем Картер увидел, как птица поднимается из-за гнезда. Вот появился огромный изогнутый клюв, лапы с длинными когтями, феникс расправлял гигантские крылья, готовясь к полету. Садовский и двое его парней тоже подняли голову, челюсти у них отвалились.

Одним легким и быстрым движением феникс сорвался с платформы, окончательно расправил крылья — они у него были шириной со школьный автобус — и поплыл у них над головой. Двое солдат дружно отступили за спину Садовскому, а птица тем временем снижалась. Картер и глазом моргнуть не успел, как один из парней — тот, что с наколкой в виде колокола на голом плече, — взмахнул алюминиевой битой. Конец ее с треском ударил по когтистой лапе, феникс, вскрикнув от боли, развернулся в воздухе и отлетел к другому концу бестиария.

— Попал! — радостно взвизгнул парень с битой, и в голосе его звучали одновременно страх и торжество. — Врезал этому уроду!

Но феникс и не думал сдаваться. Развернулся, одним взмахом красных крыльев медленно описал широкий круг — при этом всех присутствующих точно сквозняком обдало — и полетел к открытым дверям. Садовский выстрелил, промахнулся, но птица уже развернулась, хищно выставила перед собой лапы с крючковатыми когтями, глаза ее горели злобным огнем. И вот она устремилась прямо на своего обидчика, и не успел он снова взмахнуть битой, как феникс впился в него когтями, подхватил легко, как пушинку, а затем, прижав крылья к туловищу, вылетел из распахнутых дверей на волю вместе со своей добычей. И исчез из виду.

В воздухе висели клубы пыли. А от татуированного парня осталась лишь алюминиевая бита на грязном полу.

— Матерь Божья… — пробормотал Садовский, точно глазам своим не верил.

На что Грир насмешливо заметил:

— Ведь я предупреждал, Садовский, тут тебе несдобровать.

Второй парень с битой стоял потрясенный и тупо смотрел на то место, где только что находился его приятель. А потом, не говоря ни слова, отбросил свою биту в сторону, развернулся и бросился бежать к дверям, оставив Садовского на произвол судьбы.

Только после этого Картер взглянул на ряды клеток. И понял, что Рашид открыл рубильником все дверцы клеток разом. Животные еще не понимали, что теперь свободны, но скоро поймут. Грир, очевидно, пришел к такому же выводу и метнулся к рубильнику.

— Стой! — крикнул Садовский, выстрелил и на этот раз попал.

Грир повалился на землю, кровь била струей из правого бедра.

— Да будь ты проклят, Садовский! — пробормотал он. — Это же была здоровая нога!

— Я говорил тебе, замри, не двигайся!

Но движение уже началось — в самой дальней от входа клетке, там, где содержалась горгона. Картер увидел, как из ворот высовывается кончик гигантской морды, осторожно, неуверенно, точно животное проверяло, нет ли подвоха. Затем показалась и вся голова, она раскачивалась из стороны в сторону, точно маятник, обозревая окрестности.

Якоб шагнул между аль-Калли и приближающимся монстром, выхватил пистолет, но аль-Калли гневно отвел его руку, а потом и вовсе вырвал оружие.

— Ты соображаешь, что делаешь?

Якоб растерялся. Он-то думал, что просто исполняет свою работу телохранителя.

— Меня она не тронет.

Только тогда Картер вдруг понял, что Мохаммед аль-Калли — безумец.

Чудовище медленно приближалось, все еще мотая тяжелой головой, чтобы выпуклые глаза, размещенные по обе стороны черепа и довольно высоко, могли обозревать все пространство. Больше всего в этот момент горгона походила на мощный танк, осторожно ползущий по заминированному полю.

Якоб отступил, не отрывая глаз от животного, и приблизился к Садовскому, который в ужасе замер, словно прирос к земле, не в силах издать ни звука. Аль-Калли, напротив, сделал несколько шагов вперед. Широко раскинул руки, пышные рукава развевались. Он что-то сказал зверю по-английски.