Шрифт:
– Ты, как в кино, чесслово… Забыл, ты ж у нас и есть киношник. Звоню, иди.
…Контролер долго ковырялся ключом в скважине, отворачиваясь от Сергея. Наконец, дверь тяжело сдвинулась с места… Сергей оторопело огляделся. В камере никого не было! Его замешательство длилось ровно две минуты.
– Веди, придурок, быстро! – повернулся он к контролеру. – Хотя нет, стой!
Он ловко ощупал его со всех сторон и вытащил из заднего кармана брюк довольно толстую пачку тысячных купюр.
– Это посетительница принесла? Ну-ка бегом! К нему!
В камеру Николая они действительно буквально влетели. Николай лежал на полу, лицо его было багровым, Олег сидел на нем верхом, временами сдавливая толстую шею боксера.
– Коля, я тебе не следователь. Ты мне сейчас в точности расскажешь, как сына моего убивал. Я отец, понимаешь. Мне надо, чтоб ты сел прочно. Чтоб точно досидел, пока я тебя найду.
Николай молча рвался, ему почти удалось вывернуться из-под Олега, завернуть тому правую руку, но он тут же получил удар по челюсти левой. Опять в его глазах мелькнул страх.
– Олег Витальевич, – произнес Сергей над ухом Олега. – Ну, какого черта вы усугубляете свою ситуацию. Подкуп должностного лица, самоуправство… ну, просто, как маленький, честное слово. Вставайте и пошли на выход. В карцер, что ли, вас посадить, чтоб не мучились?
Олег посмотрел на Сергея серьезным, все еще грозовым взглядом и вдруг улыбнулся.
– А что. Посади, Серега. Говоришь, там не мучаются?
Глава 10
Сергей с утра поехал в квартиру Соколовых. Полдня провозился с компьютером Николая и его телефоном. Потом долго звонил, после ездил по Москве… В отдел явился под вечер.
– Слава, все есть. Нашел! Ювелир Санников. Всякое левое золотишко, связи с приисками… Николай нашел его по Интернету. Ювелир говорит, что Соколов ему тоже ювелиром представился. Вот на кого он похож – так это на ювелира, точно? Показания Санникова на этом диске. Говорит, что и раньше продавал коллегам цианистый калий, но всегда это была доза, недостаточная для убийства человека. В смысле – гуманист он.
– Николаю ювелир сказал, что доза недостаточная?
– От прямого ответа он ушел. Мое мнение – Санников воздержался от точной информации при контакте с Николаем. Ювелир ювелира видит издалека. Тут младенцу ясно: если бы сказал, сделка сорвалась бы. А сумма приличная, даже если он ее уменьшил. Но на очную ставку Санников готов приехать в любой день.
– Ну, что тебе сказать. Большое человеческое спасибо. Я б даже в магазин сходил по такому случаю.
– А ты сходи, не сдерживай души прекрасные порывы. Мне надо с Олегом пообщаться.
– Катя, что ли, просила?
– Да нет. Она тихо скулит и ни о чем не просит. Самому хочется кое-что прояснить. Он в карцере?
– Уже в апартаментах. Сходи. Расскажешь потом, а то я как-то заскучал без твоих историй.
Олег лежал на койке и смотрел в потолок. Был очень бледен, под глазами черные тени.
– Можно с вами посидеть, Олег Витальевич?
– Давай заходи.
– То есть и на стул можно сесть? Ничего, что я младше по званию?
– Шутить пришел? Тоже занятие.
Сергей сел, помолчал, вздохнул.
– Насчет Кати вопросов нет?
– Как она?
– Плохо.
– Понятно.
– Угу. Ответ принят. Я вообще-то почему пришел. Дело в суд передают. Однобокое оно у нас получилось. Поскольку нет защиты, нет и свидетелей защиты. Есть Аня, Вера, соседки… Вы потребовали Катю и сына не приглашать…
– Да. Если увижу их в зале, вообще все сорву. Короче, пущу дело под откос.
– Слушай, Олег, мне кажется, ты как начал с Эдиком шашкой махать, так остановиться и не можешь. Меня вот практически шантажируешь.
– Да нет. Ты не понял. Ну, нельзя, чтобы Катю там пытали – имела отношение, не имела. Собьют ее, дураку понятно. Откуда она знает: имела отношение или не имела. Стас тоже… Никто, кроме меня, ничего знать не может, вот в чем дело. Незачем их мучить.
– Самому хотелось бы до правды докопаться.
– А какая тут может быть другая правда? Эвтаназия законом у нас запрещена. Я к тому же не врач, чтобы определять, жить Миле или нет. Значит, прямое убийство беззащитного человека, находящегося в полной моей власти. Если суд решит, что с особым цинизмом, я первый соглашусь.
– В чем особый цинизм заключается?
– Я сказал: в ее беззащитности. А у меня любовница – красивая и молодая. Вот такое дело вы сдаете. В нем все верно.
– Дикость, конечно. Я тут ночью проснулся и попытался себя поставить на твое место…