– Ядерный кейс должен принадлежать нам и только нам, – тоном, не терпящим возражений, прекратил их спор Али-хан. – Именно к операции по его захвату надо срочно готовить русского манкурта, брат Махмуд. По моим сведениям, в КГБ он был лучшим террористом-профи.

– Я давно понял, что если кто и может завладеть кейсом, так это – он, – поддержал Али-хана Юсуф. – Я помог ему навсегда потерять память, но навыки, приобретенные во многих войнах, у него полностью сохранились. В этом я убеждался не раз…

– Если ему не помешает применить их цэрэушник Метлоу, – заметил уязвленный Махмуд. – Его не зря прозвали Ястребом Востока…

– Дав нам возможность заполучить манкурта, полковник Метлоу, сам того не ведая, сыграл в нашу пользу, – раздраженно перебил его Али-хан.

– Но захочет ли сам русский играть на нашей стороне? – не унимался Махмуд. – А вдруг он спутается с Хуссейном или Моссадом?.. В подлунном мире многие не пожалеют денег за такой «подарок».

– Чтобы такое ему не пришло в голову, срочно переправьте его в джунгли. Дайте ему в полной мере вкусить «райских» утех в «Долине счастья», – отрезал Али-хан. – Но прежде повяжите его кровью на фабрике смерти… Когда мы убедимся, что он наш с потрохами, переправим его, под вашу ответственность, брат Махмуд, к нашим кавказским братьям в Россию. Они должны будут вывести его на цель.

– Да свершится то, что должно свершиться, – сверкнул глазами Махмуд, загораясь яростью. – Я в бараний рог согну бешеного кяфира, но сделаю из него покорного и преданного нам пса.

– Никогда не знаешь, как поведут себя русские, если к ним проявляют грубое насилие, – охладил его пыл Юсуф.

– В его положении все ведут себя одинаково, – усмехнулся Али-хан. – Я недавно узнал, что в России над ним висит обвинение в измене. Уж он-то знает, как КГБ поступает с предателями. Уверен, после традиционной обработки манкурт пройдет сквозь стены, но выполнит любое задание.

– Да случится то, что должно случиться! – вскинул голову Юсуф. – Но русского необходимо срочно поместить в «клоаку», иначе я не поручусь за исход его подготовки.

– С очередной партией ублюдков переправьте русского в джунгли, – ткнул пальцем в Махмуда Али-хан. – В «Долине счастья» не жалейте для него гашиша, женщин и других соблазнов, предусмотренных программой.

– Слушаю и повинуюсь, брат Али-хан! – приложил руку к сердцу Махмуд и повернулся к экрану монитора.

И, будто почувствовав его взгляд, Сарматов в бункере стряхнул с себя оцепенение и посмотрел в сторону видеокамеры.

– Засранцы! – крикнул он в объектив. – За то, что вы бросили меня в эту душегубку, я оторву вам ваши дебильные головы!

– У меня такое чувство, что русский слышит сквозь стены, – зябко поежился Махмуд. – Признаться, брат Али-хан, я бы с наслаждением выпустил из него кишки.

– После выполнения русским задания можешь делать с ним что угодно, – ткнул ему палец в грудь Али-хан. – Но до этого ты отвечаешь своей головой за его жизнь.

– Слушаю и повинуюсь! – поклонился Махмуд и впился в экран монитора.

– Кяфир, кто не хотел мне подчиниться, давно пребывает на небесах! – злобно прошипел он.

Но Сарматов словно услышал его и, внезапно выбросив в международном жесте руку, разъяренным тигром бросился на стену. Взбежав по стене под потолок, он сбил ногой видеокамеру и благополучно приземлился на бетонный пол.

– Русский может ходить по вертикальной стене! – вырвалось у Али-хана. – Невероятно!

– Бешеный шайтан, сейчас я уйму тебя! – злобно прошипел Махмуд и, прежде чем Юсуф успел помешать ему, щелкнул рубильником на панели управления.

…Из раскрывшегося в потолке проема на Сарматова обрушился поток холодной воды и сбил его с ног. Вода быстро заполняла бункер и достигла концов оборванных проводов. От ударов тока Сарматов забился в судорогах.

– С ума сошел! – оттолкнул Махмуда Юсуф и возвратил рубильник в исходное положение. – Ты же убьешь его…

– Болван, ты теряешь контроль над собой и становишься опасным для нашего дела! – взорвался Али-хан и залепил Махмуду звонкую пощечину. – Немедленно верни русскому одежду и запусти к нему в бункер «клоаку».

– Слушаю и повинуюсь! – прижал руку к груди Махмуд и злобно добавил: – Если, конечно, он еще жив…

– Моли Черную Кали, чтобы он был жив, – процедил Али-хан и положил перед собой пистолет. – Ты не забыл, как у нас поступают с теми, кто ставит свои страсти и эгоизм выше общих интересов братьев? Если русский мертв, та же участь немедленно постигнет и тебя.

– Да свершится то, что должно свершиться, – согнулся в поклоне Махмуд, и лишь его злобный взгляд выдал клокочущую в нем ярость.