Это было в Никарагуа. Во время одной атаки он в окулярах бинокля, кроме горящих за рекой кофейных плантаций, огрызающихся трассирующими очередями, увидел на бруствере русских окопов женщину с русыми, разметавшимися по плечам волосами, которая перевязывала раненого. Потом она же тащила на себе от берега другого раненого.

– Сниму сучку! – процедил тогда находившийся рядом с ним «зеленый берет» и приник к прицелу снайперской винтовки.

– Отставить, капрал! – прижал ствол к земле Метлоу. – Армия Штатов с бабами не воюет.

«Да, это была она», – внимательно всматриваясь в лицо незнакомки, уже твердо решил Метлоу и как бы невзначай спросил:

– Какая у вас профессия?

– Врач, – ответила она. – Пластический хирург.

– Я попытаюсь организовать вашу встречу с профессором Осирой, но старик в последнее время часто прихварывает, – сказал он и, достав из машины кейс, подошел к воротам и нажал кнопку звонка. – Кстати, а ваше имя?

– Рита… Маргарита Пылаева.

В распахнувшихся монастырских воротах появился старый Ямасита. Увидев Метлоу, он почтительно поклонился и вопросительно посмотрел на него.

– Нам бы с гостьей из России перекинуться парой слов с профессором Осирой. Можем мы это сделать?

Монах бросил на него печальный взгляд.

– «Опала листва. Весь мир одноцветен. Лишь ветер гудит», – процитировал он и показал на распахнутую дверь храма, из которой доносился печальный звон колокола.

– По какому поводу звонит колокол? – в тревожном предчувствии спросил Метлоу.

– Душа старого бродячего самурая Осиры-сана навсегда улетела в сумрак южных морей, – ответил Ямасита.

Он провел Метлоу и Риту сквозь печальный ряд застывших у стен монахов и остановился у невысокого помоста, на котором покоилось покрытое саваном тело последнего бродячего самурая.

– «О, если б осенний вихрь столько опавших листьев принес, чтобы согреть очаг!» – произнес вставший за спиной Метлоу Ямасита. – Я должен сообщить вам, мистер Метлоу, что последними словами Осиры-сана, бродячего самурая из рода Миамото, были слова, обращенные к богу, с просьбой о полном излечении нашего брата и вашего друга Джона Карпентера.

– Спасибо, старый Ямасита, за заботу о моем несчастном друге! – встав на колено, склонил голову перед телом Осиры-сана Метлоу.

Поднявшись, он кивнул Ямасите, чтобы тот следовал за ним к выходу. У ворот храма он протянул ему кейс:

– Тут плата за лечение моего друга.

Старик отрицательно качнул головой:

– Сенсею больше не нужны деньги, мистер Метлоу.

– Используйте их на ремонт монастыря или на помощь попавшим в беду монахам, – сказал Метлоу и поставил кейс у ног Ямасито.

– Воля ваша будет исполнена, – склонил голову монах. – Но наш очаг угас с уходом самурая Осиры. Мистер Метлоу не сможет уже так согревать несчастного Джона, – печально добавил он. – Его сенсей унес с собой некоторые тайны врачевания таких заболеваний, как у него…

– Кажется, Ямасита, самая большая тайна была заключена в самом мужественном и милосердном сердце бродячего самурая Осиры-сана.

– Вы правильно поняли, мистер Метлоу, – поклонился монах. – Истинно так…

– Где будет предано земле его тело?

– Мой господин завещал мне предать его прах той земле, из которой осенью прилетают дикие перелетные гуси…

– Неужели из России? – удивился Метлоу.

– Его родина на севере Хоккайдо, мистер Метлоу.

– Да, да, конечно… Каждый в конце пути должен вернуться туда, откуда он вышел в этот путь, – кивнул Метлоу и протянул визитку: – Если вдруг Джон объявится в монастыре, дай ему эту карточку с координатами нашего с ним общего друга комиссара Корвилла из Королевской полиции.

– Непременно, мистер Метлоу, – поклонился Ямасита и с опущенной головой направился к двери храма.

– Джон Карпентер, о котором с такой теплотой говорил старый монах, он кто, если не секрет? – спросила Рита, когда они ехали в Гонконг на машине Метлоу.

– Ямасита говорил об Игоре Сарматове, – повернулся к ней Метлоу. – Джон Карпентер его вынужденное новое имя, которое не должны знать парни из вашего КГБ.

– Сердце не обмануло меня… Игорь жив, – прошептала потрясенная Рита и обессиленно откинулась к спинке сиденья. – Пожалуйста, остановите машину, – попросила она.

Дав ей некоторое время на то, чтобы прийти в себя, Метлоу протянул руку и сказал: