Он достал сложенный листок бумаги и маленький моток проволоки.

— Старинный трюк, — пробормотал Фабиан, разворачивая бумагу.

Таня наклонилась к нему. Стало ясно, что бумагу много раз складывали и разворачивали, отчего она стала мягкой, с отчетливо обозначенными сгибами.

— Для чего это? — снова спросила она, но Фабиан не ответил.

Он распутывал проволоку и особым образом изгибал ее.

— Думаю, получится.

Он просунул бумагу в щель под дверью, оставив не больше дюйма. Потом осторожно, медленно ввел проволоку в замочную скважину и покачал ею туда-сюда. Послышался негромкий стук. Фабиан вытащил из-под двери бумагу — и точно в центре листка лежал ключ!

— Здорово! — воскликнула Таня, удивленно глядя на ключ.

— Ничего особенного. — Фабиан скромно улыбнулся. — Я вычитал это в одном старом детективном романе. Простой здравый смысл.

Таня не отрывала взгляда от листка бумаги.

— Надо полагать, ты уже не раз такое проделывал.

Фабиан поднял ключ и бумагу, снова сложил ее и убрал в карман.

— Может, пару раз. Хотя если ключ упадет неточно, он может отскочить от листа бумаги. На этот раз нам повезло.

Он вставил ключ в замок и повернул его. Дверь открылась. Они вошли в маленькую темную комнатку.

Как и в коридоре, здесь окно было полностью затянуто плющом и не пропускало света. Под окном стоял украшенный резьбой деревянный сундук, покрытый серым налетом пыли. В углу высился шкаф, одна его дверца была приоткрыта, как будто кто-то поспешно покинул комнату и больше сюда не возвращался. Посреди комнаты стояла прекрасная колыбель, а в ней полный набор вязаного постельного белья, сбившегося в кучу. В колыбели лежал крошечный потертый мишка. Таня осторожно взяла его и увидела неровный разрез, из которого торчал клок грязной набивки.

— Это была детская комната, — сказала она.

Что-то зашевелилось внутри мишки. С удивленным вскриком Таня бросила его в колыбель.

— Что такое? — спросил Фабиан.

— Думаю, там поселились мыши.

— Жуткая комната, если хочешь знать мое мнение.

Фабиан открыл крышку сундука. Поднялось целое облако пыли, и мальчик чихнул аж три раза подряд. Внутри лежал еще один мишка, несколько кукол, старый волчок и сломанный «Джек в коробочке» [1] с торчащей ржавой пружиной.

— Ты прав, — сказала Таня, внезапно почувствовав пробежавшую по спине дрожь. — Тут жутко.

— Я никогда даже не подозревал о существовании этой комнаты. — Фабиан подошел к парадной двери. — Интересно, где мы?

Он осторожно открыл дверь и издал удивленное восклицание.

— Иди сюда, посмотри на это.

Таня подошла к двери и поглядела туда, куда Фабиан указывал фонариком.

Дверной проем был перекрыт большой плитой твердого дерева.

— Это задняя стенка комода, загораживающего парадную дверь. Кто-то очень постарался, чтобы комнату никогда не обнаружили.

— Это из-за плохого дела, — внезапно произнес приглушенный скрипучий голос.

Таня замерла; ее интересовала реакция Фабиана. Никакой реакции не последовало, он ничего не слышал. Таня медленно повернулась и снова направилась к колыбели, чувствуя, как подрагивают веки. Мишка в колыбели пошевелился, а потом из его набивки показалось маленькое узкое личико с запыленной серой кожей. Таня не могла определить пол существа. Ее взгляд притягивали торчащие, как у грызуна, передние зубы.

— Плохое, — прохрипело существо, укоризненно глядя на нее. — Здесь случилось плохое. — Не сводя подозрительного взгляда с Тани, оно порылось в глубине своего гнездышка и вытащило оттуда что-то. — Давно. Очень, очень давно.

Тошнота подкатила к горлу девушки, когда она разглядела, что именно достало существо: наполовину съеденную мышь.

— Что плохое? — шепотом спросила она, беспокоясь, как бы не услышал Фабиан.

— Не скажу, — пробормотало мерзкое существо.

Раздался хруст костей, и Таня попятилась от колыбели, преследуемая острым, металлическим запахом крови.

— Пошли отсюда, — сказала она; создание продолжало жевать и обсасывать косточки. — Эта комната вызывает ужасно мерзкое чувство.

Фабиан закрыл парадную дверь, и они направились к выходу в служебный коридор. Таня шла быстро, но Фабиан остановился и в последний раз осветил фонариком комнату.

— Что это?

— Фабиан! Идем!

Он, однако, прошел мимо колыбели и посмотрел на что-то на стене.