— Вы никогда не задумывались о том, чтобы рассказать ей правду? — спросил Уорик.

— Как можно? — Теперь голос Флоренс звучал встревоженно. — Я трусиха и знаю это. Тогда была трусихой и сейчас трусиха…

Шаги приблизились к двери. Таня беззвучно попятилась к лестнице. Ей припомнилось распространенное мнение, что тот, кто подслушивает, редко слышит о себе хорошее. Теперь она убедилась, что это правда. От всей души желая никогда не слышать того, что было сказано, она знала, что никогда не забудет этого.

Ей тут никто не рад. В общем, она уже догадывалась об этом, но услышать такое собственными ушами — это совсем другое дело. Сказанного не вернешь. Она — нежеланная гостья, создающая проблемы. Причиняющая беспокойство. Родная бабушка ненавидит ее. Ненавидит так сильно, что скорее расстанется с домом, чем позволит своей единственной внучке унаследовать его.

Забыв о прогулке, она поднялась по лестнице. На площадке было тихо, даже обитатели дедушкиных часов не выкрикивали обычные оскорбления. Над ее головой, на втором этаже, расхаживал Амос, как он часто делал в это время дня. Она закрыла за собой дверь комнаты и легла на кровать. В голове безостановочно крутились слова бабушки. Таня притянула колени к груди, пытаясь избавиться от ужасного чувства одиночества, но оно оставалось, наслаиваясь на мучительные воспоминания о комнатах, куда они заглянули с Фабианом.

Подняв руку, она с грустью разглядывала браслет, спрашивая себя, почему бабушка подарила его внучке, которую так сильно не любит. Вспомнились слова бабушки о том, что такие брелоки защищают. Она принялась по очереди изучать их, воображая, какую историю мог бы рассказать каждый о своей первой владелице. Некоторые вызывали однозначные ассоциации: сердечко — любовь, кольцо — замужество. Ключ — дом или, возможно, безопасность. Маска… любовь к театру? Были среди брелоков странные и тревожащие: к примеру, меч и кинжал. А при виде следующего у Тани перехватило горло, словно вокруг шеи плотно обвился побег плюща. Крошечный, украшенный резьбой котелок, вызывающий лишь одну ассоциацию — колдовство.

Какие бы тайны ни скрывал браслет, Таня не сомневалась: Элизабет Элвесден он не даровал ни защиты, ни удачи.

Обедала Таня с аппетитом, что было удивительно, учитывая события этого дня. Потом бабушка положила грязные тарелки в раковину, а на их место поставила большую миску со свежей клубникой и кувшин густых сливок.

— О-о-ох… — простонал Уорик, потирая живот, но взглядом пожирая клубнику. — В меня больше ничего не влезет.

— Глупости, — заявила Флоренс, поставила перед ним блюдце с клубникой и щедро полила ее сливками.

Уголком глаза Таня заметила, как крышка чайницы приподнялась и оттуда выглянул живущий в ней маленький иссохший брауни. Его морщинистое лицо, похожее на грецкий орех, наполовину скрывали спутанные косматые волосы. Его разбудил звон посуды. Он бросил сердитый взгляд в сторону Тани, перегнулся через край, помешал в сахарнице палкой, с которой никогда не расставался, и снова скрылся в чайнице.

Флоренс потянулась к сахарнице, посыпала свою клубнику со сливками и передвинула сахарницу дальше по столу. Таня тут же отдала ее Фабиану. Она в жизни не стала бы пользоваться сахарницей после того, как к ней прикоснулся брауни; и никто из присутствующих не знал Таню настолько хорошо, чтобы с уверенностью сказать, посыпает она обычно сахаром клубнику или нет.

Уорик первым попробовал клубнику, и на его физиономии возникло отвращение. Он сплюнул в салфетку.

— Это соль!

Он протянул руку к кувшину с водой.

— Ты уверен? — спросила Флоренс.

— Еще бы!

Рука Фабиана замерла в воздухе, рот был слегка приоткрыт, разочарованный взгляд прикован к ложке.

— Кто последний наполнял сахарницу? — спросила Флоренс.

— Я, — ответила Таня виновато. — Сегодня утром.

Флоренс схватила загубленный десерт и вытряхнула его в мусорное ведро.

— Ради бога, в другой раз постарайся быть более внимательной!

Таня прикусила губу, радуясь, что Уорик успел попробовать десерт. Она была в ярости, что он рассказал бабушке о происшествии в лесу, хотя дал слово молчать. Она злилась на них обоих за тот бессердечный разговор, который недавно подслушала.

Настроение Уорика испортилось, он извинился и ушел. Вскоре за ним последовала Флоренс.

Фабиан перегнулся через стол и слегка толкнул Таню в бок.

— Я точно знаю, утром в сахарнице был именно сахар. Я посыпал им кукурузные хлопья.

Таня пристально смотрела на него.

Ленивая усмешка расползлась по лицу Фабиана.

— Когда же ты подменила его?

— Что?

— Подменила на соль. Когда ты сделала это?

— Что? Ты думаешь… думаешь, это я сделала?

— А что, нет?

— Нет, — холодно ответила Таня. — Зачем?

Фабиан усмехнулся.

— Шутки ради?

Таня встала из-за стола; есть клубнику уже не хотелось.

— Да, конечно, Фабиан. Какая прекрасная шутка — выставить себя перед всеми идиоткой.