Они все шли, шли и забрались так далеко, что Таня уже начала сомневаться, правильно ли они выбрали направление. И тут, словно бы из ниоткуда, возник первый вход в катакомбы.

Фабиан прыжками устремился к перилам.

— Все верно! — крикнул он через плечо. — Теперь уж точно недалеко!

Таня побежала следом, стараясь ориентироваться на свет фонаря, что было нелегко.

— Помедленнее! Я ничего не вижу!

Вскоре они вышли на маленькую поляну.

— Вот где мы видели ее.

Руки Фабиана дрожали от возбуждения, когда он провел лучом фонаря по плотной стене деревьев.

— Ты уверен? Я не вижу ограды. Может, это другая поляна?

Фабиан сверился с картой.

— Нет, это она… должна быть она.

— Смотри. — Таня указала чуть в сторону от толстого дерева. — Посвети туда фонарем.

Фабиан поднял фонарь; между деревьями сверкнуло что-то серебристое.

— Вон она.

Они двинулись в сторону ограды; внезапно послышался звук, от которого кровь застыла в жилах.

— Что это?

Взгляд Фабиана испуганно метался по сторонам.

— Похоже на… плач, — пробормотала Таня.

Они осторожно пробирались дальше, Танино сердце колотило в груди, точно молот. Неподалеку от ограждения под деревом сидела девушка, сгорбившись и обхватив руками колени. Длинные черные волосы стекали к земле, где в изобилии росла наперстянка, еле заметно покачиваясь в ночном воздухе.

— Это она, — прошептал Фабиан. — Морвенна Блум.

Ветка хрустнула под ногой Тани, но девушка не подняла головы, продолжая плакать, уткнувшись в ладони.

— Морвенна! — окликнул ее Фабиан, когда снова обрел голос. — Морвенна Блум!

При звуках своего имени девушка вскинула голову, и Таня со страхом поняла, что она вовсе не плакала — она смеялась.

— Вы нашли меня.

Она встала и отряхнула с платья листья. Выглядела она точно так же, как прежде: едва ли на день старше, чем на фотографии.

— Мы знаем, что произошло с тобой много лет назад, — заговорила Таня. — И… И пришли, чтобы помочь тебе.

Просто не верилось, что девушку оказалось так легко найти… пожалуй, слишком легко.

— Помочь мне? Как?

— Мы хотим вывести тебя отсюда, — сказала Таня.

Внезапно ей стало страшно. В лунном свете Морвенна выглядела почти как дух. Таня достала из плаща ножницы, засунула их в задний карман джинсов, сняла плащ и протянула его девушке.

— Возьми. Он тебя защитит.

Морвенна сделала шаг к ним; странная улыбка играла на ее лице, когда она взяла плащ.

— А чем ты защитишь себя, хотела бы я знать?

Из горла Оберона вырвалось низкое, громкое рычание. Шерсть на загривке пса встала дыбом, тело словно окаменело. Он занял позицию между Таней и Морвенной.

Именно в этот момент Таня поняла: что-то ужасно, чудовищно неправильно.

— Защищу себя от чего?

Морвенна смотрела на нее остекленевшими, угольно-черными глазами.

— От меня, конечно.

У Тани мелькнула мысль, что она ослышалась.

— Ты знаешь, почему я здесь? — Голос Морвенны зазвучал нараспев. — Я здесь, потому что пятьдесят лет назад кое-что произошло. И теперь я могу освободиться, только если будет уплачен долг.

— Какой долг? — спросил Фабиан. — О чем ты?

Морвенна улыбнулась — холодной, недоброй улыбкой.

— Долг одного моего давнего друга. — Она посмотрела прямо в глаза Тани. — Твоей бабушки.

— Что? — Таня попятилась. — Не понимаю!

— Ясное дело, не понимаешь. Откуда? Видишь ли, Флоренс и я много лет назад заключили… соглашение или, если угодно, договор. Я сдержала свое обещание, она нет. И теперь Флоренс должна расплатиться.

— И какова же цена? — спросила Таня, в ужасе догадываясь, что она сейчас услышит.

Морвенна сделала еще шаг к ней.

— Ты.

Тане хотелось бежать, но ее удерживали на месте первобытный страх, от которого выворачивало внутренности, и болезненное желание узнать наконец всю правду. Уголком глаза она отметила, что Фабиан буквально оцепенел.

— Я… Я все еще не понимаю.

— Тогда давай я тебе объясню, — прошипела Морвенна. — Много лет назад я походила на тебя. Одиночество, непонимание… как тебе известно, таким, как мы, нелегко завязать дружбу.