Члены Совета застыли, ожидая назначенного часа. Сердце Кингстона под его буро-красной кандидатской рясой из верблюжьей шерсти нетерпеливо билось. Стрелка суперсовременного приемника отклонялась по шкале все дальше и дальше, пока наконец не перескочила за отметку максимума. И тут в студию хлынула энергия.

Члены Совета ожидали, что на них ливнем прольется злодать — этот дьявольский аналог благодати, — а вместо этого попали, казалось, под град огненных метеоритов. Искры сыпались сплошным потоком, поджигая бесценный реквизит: алтарь и черные шелковые драпировки, плакаты и, самое ужасное, табло, где значилось, сколько в ходе телемарафона собрано денег на дело Сатаны. Перед глазами Кингстона доселе стояли недоумевающие лица членов Совета, ощутивших исходящий от энергии запах — неистребимый запах торжествующей доброты. Вдобавок объем поступившей энергии троекратно превышал ожидаемый. Люди в алых одеяниях тщетно пытались отряхнуть с себя нестерпимо прилипчивое чистосердечие. Но ощущение счастья и любви ко всему человечеству было непреоборимо. И вот все эти могущественные черные маги против своей воли завертелись волчком. Некоторые вознеслись к потолку, преследуемые ослепительно сияющими силуэтами животных — улыбчивых зайчиков, задорных белочек, кротких голубок. Да, Совет получил обещанную энергию, но ни капли — пригодной для злодеяний.

Кингстон рванулся выключать приемопередатчик, но был отброшен к стене энергетическим потоком. Тогда великий магистр повелел членам Совета излить на агрегат всю их темную магическую силу, дабы перенаправить энергетические струи куда-нибудь еще. Этой перегрузки оборудование не выдержало. Из вентиляционных щелей у основания приемопередатчика посыпались искры; а затем он на манер ракеты умчался в небо, пробив потолок. Сверху посыпались обломки. Энергия Огня сожгла все декорации, а энергия Воды затопила пепел. Вся техника сломалась, не выдержав накала доброты. Камеры взорвались одна за другой. Кингстону едва не выпустил кишки телеобъектив: этот снаряд, просвистев в нескольких миллиметрах от его тела, вылетел через стену в холл.

Спустя несколько минут все было кончено. Не сказав ни слова, члены Совета, облепленные ошметками бумаги, стеклянной крошкой и осколками плитки, выскользнули за двери и растаяли в ночи. Последним ушел Элдредж Лунн, на прощание едва не испепелив Кингстона взглядом.

Посмотрев утренний выпуск новостей, Кингстон даже невольно пожалел, что уцелел в катастрофе. Фионна Кенмар оказалась жива и здорова. По всей видимости, с ней не произошло ровно ничего экстраординарного.

«Изумруд в огне» совершенно покорил публику Нового Орлеана. В особенности репортера очаровали спецэффекты. «Просто волшебство какое-то!» — выразился он.

Три миллиона долларов коту под хвост. А ведь Кингстон все так хорошо продумал! Почему же план сорвался? Что, ангел подери, стряслось с этими двоими — его основным агентом и с медиумом?

Из дыры в стене раздался тихий голосок секретарши (система внутренней связи погибла вместе со всем остальным оборудованием).

— Мистер Кингстон, вас к телефону. Дрожащей рукой Кингстон взял трубку:

— Здравствуйте, Элдредж. Да, да, я ждал вашего звонка. Нет, я сам в полном недоумении. Позвольте, я-то чем виноват? Я подготовил все в точном соответствии с нашими планами… Все бы сработало, если бы… Нет, использовать ее еще раз было бы нецелесообразно. Что толку? Мне самому очень горько, но надо смотреть фактам в лицо: теперь эта тема вряд ли заинтересует даже моих постоянных зрителей — ведь с этой девицей ничего не случилось. Они просто решат, что все случившееся было предусмотрено сценарием шоу. Теперь ее популярность так подскочит, что любое нападение на нее увеличит ее могущество, а нам повредит. Что ж, найдем другую жертву. Мы еще возьмем свое. Могу ли я рассчитывать на членство в Совете?

— Да вы, верно, спятили! — взревел Лунн. Кингстон с болезненной гримасой отвел трубку от уха. — И больше мне не звоните!

Послышались короткие гудки. Кингстон поймал себя на том, что обреченно созерцает телефон.

— Ну и скатертью дорога! — вскричал он. — Катитесь-ка в свою преисподнюю!

Его бесподобный замысел, подлинный шедевр, злодеяние века обернулось крахом всех мечтаний. Кингстон обвел взглядом разгромленную студию, не понимая даже, с чего начать уборку.

И как, ангелы-архангелы-в-душу-божью, теперь быть с утренним эфиром?

Лиз выскребла из глубокой тарелки остатки сладкого абрикосового соуса.

— Большое тебе спасибо, — сказала она Бобо, который сидел напротив нее за накрытым белоснежной скатертью столом. В приглушенно-элегантном интерьере этого ресторана, в зале, обитом почерневшими от времени дубовыми панелями, отрепья Бобо выглядели еще неказистее, чем обычно. — Даже я слышала, что сливки общества завтракают у «Бреннана». Удивительно, как нас сюда пустили, хотя ты даже не заказывал столик. Здесь же яблоку негде упасть.

— Я тут кой-кого знаю, — сознался Бобо.

— Ты всех везде знаешь, — лукаво усмехнулась Лиз. — Извини за неприличный вопрос, но тебя не слишком разорит этот ленч? Я готова оплатить свою половину.

Бобо обворожительно улыбнулся:

— Мое начальство дало «добро» на все расходы. Оно сегодня просто само не свое от восторга: бюджет ККБ на будущий год спасен. Я особо подчеркнул, что без твоей помощи моя миссия не увенчалась бы успехом.

Вместо того чтобы возмущенно вскинуться, Лиз спокойно доела свой десерт — бананы по-фостеровски. Она твердо решила не терять самообладания из-за всякой ерунды.

— Между прочим, это была МОЯ миссия, — с милой улыбкой произнесла она и не без удовольствия заметила, как оскорбленно блеснули синие глаза Бобо. Они так и не договорились, кто здесь главнее. Тут Лиз кое-что вспомнила. Полезла в сумочку…

— Вот твой телефон. Большое спасибо. Я звонила моему начальнику. Он передаст лорду Кендалу, что все кончилось благополучно.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — заметил Бобо, — как говаривал ваш Шекспир.

Лиз невольно вздохнула. Помолчала, откинувшись на спинку стула, пока услужливый официант наполнял ее чашку великолепным кофе. Как только официант ушел, Лиз перегнулась к Бобо.