— Решка, — ответила Барбара Хантер.

— Выпала решка, — сказал модератор.

Он посмотрел на миссис Хантер и кивнул. Флетчеру не на что было жаловаться, потому что он сказал бы: «орёл» (он всегда ставил на «орла»), так что ему только было интересно, какое решение примет миссис Хантер. Откроет ли она дебаты, ибо это будет значить, что закончит дебаты он? Или, с другой стороны…

— Я открою дебаты, — сказала она.

Флетчер подавил улыбку. Зря бросали монету: если бы выпал «орёл», он бы взял себе право говорить вторым.

Модератор занял место за столом в центре сцены. Миссис Хантер села справа от него, а Флетчер — слева, как бы отражая идеологию своих двух партий. Но выбор места, где они должны были сидеть в начале дебатов, был для них наименее серьёзной проблемой. За последние десять дней они без конца спорили о том, гдесостоятся дебаты, в какое времяони должны начаться, кто должен быть модератором и даже какова должна быть высота пюпитров, за которыми они должны будут выступать, потому что Барбара была ростом в пять футов семь дюймов, а Флетчер — шесть футов и один дюйм. В конце концов было решено поставить для них пюпитры разной высоты по краям сцены.

Флетчер внимательно слушал предсказуемое и хорошо отрепетированное вступительное слово миссис Хантер. Говоря, она крепко держалась обеими руками за пюпитр.

— Я родилась в Хартфорде. Я вышла замуж за жителя Хартфорда, мои дети родились в хартфордской больнице «Сент-Патрик», и все они поныне здесь живут, так что, по-моему, я имею право быть представителем жителей этого замечательного города.

Присутствующие разразились аплодисментами. Флетчер внимательно оглядел зал. Он заметил, что аплодировала примерно половина присутствующих, а остальные воздержались.

Среди обязанностей Джимми в этот вечер было распределение мест. Заранее договорились, что каждая партия получит по триста билетов, а четыреста мест будет оставлено для прочей публики. Джимми и его помощники провели немало времени, уговаривая своих сторонников попытаться разобрать как можно больше из этих четырёхсот мест, но Джимми понимал, что республиканцы делают то же самое, так что тех и других будет примерно поровну. Флетчер подумал: «Интересно, сколько в этом зале действительно нейтральных слушателей?»

— Не беспокойтесь о тех, кто будет в зале, — заранее предупредил его Гарри. — Настоящие слушатели будут следить за дебатами по телевидению, и именно они решат дело. Смотрите в середину камеры и старайтесь выглядеть как можно более искренним.

Пока Барбара Хантер обрисовывала свою программу, Флетчер делал заметки, и хотя содержание её программы было разумным и достойным, преподносила она её так, что он всё время думал о чём-то другом. К тому времени, когда через пять минут модератор позвонил в колокольчик, миссис Хантер произнесла лишь половину своей речи и даже делала паузы, переворачивая страницы. Флетчер был удивлён, что такая опытная участница предвыборных кампаний не рассчитала, что периодические всплески аплодисментов отнимут у неё какое-то время. Вступительное слово Флетчера была рассчитано на пять минут с небольшим хвостиком. Гарри его предупредил, что лучше закончить свою речь на несколько секунд раньше, чем под конец торопливо тараторить. Миссис Хантер кончила разглагольствовать через несколько секунд после того, как колокольчик прозвонил во второй раз, так что создалось впечатление, что она была вынуждена прервать свою речь на полуслове. Тем не менее, примерно половина зала ей бурно аплодировала.

— А теперь попросим мистера Давенпорта произнести своё вступительное слово.

Флетчер медленно подошёл к пюпитру на своём конце сцены, чувствуя себя как человек, который поднимается на эшафот. Аплодисменты его несколько успокоили. Он положил на пюпитр пять страниц своей речи, хотя перечитывал её столько раз, что фактически знал наизусть. Он посмотрел на зал и улыбнулся, понимая, что модератор не начнёт отсчёт времени, пока он не произнесёт первое слово.

— Я думаю, что я в своей жизни сделал одну большую ошибку, — начал он. — Я родился не в Хартфорде. Но я эту ошибку исправил. Я влюбился в девушку из Хартфорда, когда мне было всего четырнадцать лет.

Последовали взрыв смеха и аплодисменты. Флетчер облегчённо вздохнул и произнёс свою речь с уверенностью, которая, как он надеялся, показывала, что он — не юноша, но зрелый муж. Когда через пять минут прозвенел колокольчик, он как раз начал эффектную заключительную часть своего выступления. Он закончил речь на несколько секунд раньше, чем следовало, так что второго звонка не понадобилось. Аплодисменты, которыми его наградили, были громче, чем те, которыми его встретили. Но вступительное слово было лишь концом первого раунда.

Он посмотрел на Гарри и Джимми, сидевших во втором ряду. Их улыбки показали ему, что он выдержал первую схватку.

— Теперь пора задавать вопросы: это займёт сорок минут, — сказал модератор. — Кандидатам предлагается давать короткие ответы. Начнём с Чарлза Локкарта из газеты «Хартфорд Курант».

— Не считают ли кандидаты, что следует преобразовать систему университетских стипендий? — спросил редактор отдела местных новостей.

Флетчер был готов к ответу на этот вопрос, так как он снова и снова возникал на местных собраниях и регулярно обсуждался на страницах газеты, в которой работал мистер Локкарт. Его попросили ответить первым, так как миссис Хантер открывала предыдущий раунд.