— Может быть, и не зря, — возразила миссис Киркбридж. — Я всё-таки хотела бы услышать ваше предложение.

— Мы ищем партнёра на равных долях, — сказал Нат.

— Что это конкретно означает?

— Вы выкладываете один миллион восемьсот тысяч, наш банк финансирует остальную долю проекта, а когда убытки будут возмещены, все прибыли делятся пополам.

— Оставьте мне ваше предложение, мистер Картрайт, и я сообщу вам, что мы решим. Сколько времени вы нам даёте, чтобы принять решение?

— Здесь, в Нью-Йорке, я собираюсь встретиться ещё с двумя возможными претендентами, которые когда-то интересовались участком для «Робинсон-Молла».

Нат не мог по выражению её лица угадать, верит она ему или нет.

Миссис Киркбридж улыбнулась.

— Полчаса назад, — сказала она, — мне позвонил главный администратор хартфордского городского совета мистер Кук. — Нат поёжился. — Я не приняла его звонка, потому что подумала, что будет разумнее сначала увидеться с вами. Однако мне трудно поверить, что это тот тип сделки, которую анализируют на факультете бизнеса в Гарварде, мистер Картрайт. Так что, возможно, вам пора рассказать мне, почему вы на самом делехотели меня видеть.

Энни подвезла своего мужа к зданию городского совета; впервые за этот день они остались одни.

— Почему бы нам не поехать домой? — спросил Флетчер.

— Наверно, все кандидаты чувствуют это перед подсчётом голосов.

— Знаешь, Энни, мы ведь с тобой не обсудили, что я буду делать, если проиграю.

— Я всегда полагала, что ты пойдёшь работать в какую-нибудь юридическую фирму. К тебе ведь столько фирм стучится в дверь. Например, говорят, что фирме «Симпкинс и Уэлланд» нужен юрист, специализирующийся на уголовных делах.

— Да, и они даже предложили мне партнёрство, но, по правде говоря, меня больше всего интересует политическая деятельность. Политика увлекает меня даже больше, чем твоего отца.

— Это невозможно, — сказала Энни. — Кстати, он сказал, что мы можем припарковаться на его месте.

— Никоим образом, — возразил Флетчер. — На этом месте может парковаться только сенатор. Нет, давай припаркуемся на какой-нибудь боковой улице.

Флетчер взглянул в окно и увидел, что по ступеням к городскому совету поднимаются десятки людей.

— Куда они идут? — спросила Энни. — Неужели все они — родственники миссис Хантер?

— Нет, конечно, нет, — засмеялся Флетчер. — Но публике разрешено смотреть с галереи, как производится подсчёт голосов. Это — старая хартфордская традиция.

Энни наконец нашла место для стоянки неподалёку от городского совета.

Флетчер и Энни, держась за руки, стали подниматься по ступеням в городской совет. Он много раз видел, как политики и их жёны держатся за руки в день выборов, и ему всегда было интересно, делают ли они это только для фотографов. Он сжал руку Энни, стараясь выглядеть спокойным.

— Вы чувствуете уверенность в победе, мистер Давенпорт? — спросил местный репортёр, сунув ему под нос микрофон.

— Нет, — честно ответил Флетчер. — Я чертовски нервничаю.

— Думаете ли вы, что вы побили миссис Хантер? — продолжал репортёр.

— Я буду рад ответить вам на этот вопрос через несколько часов.

— Вы считаете, что это была честная борьба?

— Об этом вы можете судить лучше меня, — сказал Флетчер.

Когда он и Энни вошли в здание, их встретили аплодисментами. Первым, кого он увидел, был Гарри. У него был задумчивый вид.

Актовый зал выглядел совсем иначе, чем в день дебатов. Ряды стульев убрали, и в центре зала подковой стояли столы. В центре подковы стоял мистер Кук, который контролировал семь предыдущих выборов. Нынешние выборы были для него последними — в конце года он уходил на пенсию.

Один из его служащих проверял чёрные урны, стоявшие рядами с внутренней стороны подковы. Вчера на совещании мистер Кук ясно дал понять, что подсчёт голосов начнётся, только когда из избирательных участков доставят все сорок четыре урны и будет установлена их подлинность. Обычно эта процедура занимала около часа.

Снова раздались аплодисменты: в зал вошла Барбара Хантер. Она помахала рукой своим сторонникам на галерее.

Когда была проверена подлинность всех сорока четырёх урн, их распечатали и бюллетени высыпали на столы. Начался подсчёт. Каждая группа счётчиков состояла из одного демократа, одного республиканца и одного нейтрального наблюдателя.

Мистер Кук попросил своих служащих подсчитать бюллетени и разложить их стопками по сто. Бюллетени из каждой урны надлежало разделить на три стопки: стопка республиканских бюллетеней, стопка демократических бюллетеней и стопка бюллетеней сомнительного свойства. В большинстве избирательных округов страны подсчёт производился машинами, но не в Хартфорде, хотя все знали, что, как только мистер Кук уйдёт на пенсию, положение изменится.