— Я буду очень удивлён, если она на это согласится, — задумчиво сказал Нат. — И разочарован.

— Сколько времени, по-твоему, продлится этот судебный процесс? — спросила Энни.

— Если мы не признаемся в предумышленном убийстве, но признаемся — в непредумышленном, процесс может закончиться за один день, и потом будет нужен ещё один день для объявления приговора.

— Это возможно? — спросил Джимми.

— Да, штат предлагает такую сделку.

— Какую сделку? — спросила Энни.

— Если я соглашусь, чтобы она признала себя виновной в непредумышленном убийстве, Стэмп попросит только три года заключения. Это означает, что при хорошем поведении и условно-досрочном освобождении Анна Кирстен может выйти на волю через полтора года. Иначе штат будет обвинять её в убийстве первой степени и настаивать на смертной казни.

— В нашем штате никогда не посадят на электрический стул женщину за убийство мужа.

— Согласен, — сказал Флетчер, — но строгие присяжные могут послать её в тюрьму на девяносто девять лет, а поскольку моей подзащитной — всего двадцать пять, не могу не признать, что, может быть, ей стоит согласиться на полтора года: по крайней мере, она сможет надеяться провести остаток жизни со своей семьёй.

— Верно, — сказал Джимми. — Но я спрашиваю себя: почему генеральный прокурор готов согласиться на три года заключения, если он знает, что у него — такое стопроцентное дело о предумышленном убийстве? Не забудьте, что она — негритянка, убившая белого мужчину, а по крайней мере двое присяжных будут неграми. Если ты будешь вести дело умно, негров может оказаться трое, и тогда ты практически можешь быть уверен, что присяжные не придут к единому мнению.

— Плюс тот факт, что у моей клиентки — хорошая репутация, у неё есть постоянная работа и не было судимостей. Это повлияет на любых присяжных — любого цвета кожи.

— Я бы не была в этом так уверена, — сказала Энни. — Твоя клиентка отравила своего мужа смертельным ядом кураре, это вызвало у него паралич, а потом она сидела на лестнице, дожидаясь, когда он умрёт.

— Но он много лет избивал её и издевался над детьми, — сказал Флетчер.

— У вас есть доказательства этого, господин адвокат?

— Не много, но в тот день, когда она согласилась взять меня в защитники, я сделал несколько фотографий синяков у неё на теле и ожога на ладони, который останется на всю жизнь.

— Откуда у неё этот ожог? — спросила Энни.

— Этот мерзавец прижал её руку к горячей плите и отпустил, только когда она потеряла сознание.

— Какой милый человек! — воскликнула Энни.

— Прежде всего, почему она согласилась, чтобы ты был её защитником? — спросил Джимми.

— Никого другого не было, — ответил Флетчер. — И, вдобавок, её устроил мой гонорар.

— Но ты выступаешь против генерального прокурора штата.

— Это действительно загадка: я не могу понять, зачем ему самому представлять обвинение на таком судебном процессе.

— Это легко объяснить, — сказал Джимми. — Негритянка убивает белого человека в штате, где только двадцать процентов населения — негры, из которых больше половины вообще не беспокоятся о том, чтобы голосовать, и — кто бы мог подумать! — в мае состоятся выборы.

— Сколько у тебя времени, чтобы принять решение? — спросила Энни.

— Суд продолжится в понедельник.

— У тебя есть время вести долгий судебный процесс?

— Нет, но я не должен под этим предлогом соглашаться на любой компромисс.

— Значит, мы проведём каникулы в суде номер три, прелестно! — сказала Энни с усмешкой.

— А может быть, это будет суд номер четыре, — сказал Флетчер.

— Ты не спросил совета у профессора Абрахамса, в чём ей стоит признаться?

Джимми и Флетчер посмотрели на неё с изумлением.

— Ты что? Он же даёт советы президентам и главам государств, — сказал Флетчер.

— И иногда губернаторам штатов, — добавил Джимми.

— Ну, так, может быть, ему пора давать советы студентам. В конце концов, именно за это он получает зарплату.

— Да я даже не представляю себе, как за это взяться.

— А что если позвонить ему и попросить о встрече? — спросила Энни. — Я думаю, он будет польщён.

Нат пришёл в ресторан Марио за пятнадцать минут до назначенного времени. Был выбран именно этот ресторан, потому что он был не очень претенциозным: столики со скатертями в красно-белую клетку, маленькие вазы для цветов, на стенах — фотографии Флоренции. Том также сказал, что макароны у Марио — домашнего изготовления: их готовит жена владельца. Ресторан навевал воспоминания о поездке в Италию. Нат принял совет Тома и надел невзыскательную синюю рубашку, серые брюки и свитер; ни пиджака, ни галстука; Том одобрил его экипировку.