— Да.

— Могу я спросить: какие именно вопросы?

Ребекка снова поколебалась.

— Я точно не помню. Это ведь было несколько месяцев назад.

— Но ведь за всю кампанию это было единственное публичное выступление вашего мужа, за которым вы следили, миссис Эллиот, так что можно ожидать, что вы помните, что вас волновало. В конце концов, ваш муж хотел баллотироваться на пост губернатора, а вы, так сказать, — на пост первой леди.

— Да, нет, да: я думаю, кажется, вопрос о здравоохранении.

— Подумайте снова, миссис Эллиот, — сказал Флетчер, возвратившись к своему столу и взяв в руки блокнот. — Я тоже смотрел по телевизору эти дебаты — причём не из праздного любопытства, — и я был несколько удивлён, что во время дебатов вопрос о здравоохранении даже не поднимался. Может быть, вы обдумаете ваш последний ответ, потому что я вёл подробные заметки обо всех вопросах, поднятых во время этих дебатов.

— Я возражаю, ваша честь. Адвокат выступает здесь не в качестве свидетеля.

— Возражение поддержано. Держитесь своей темы, советник.

— Но была одна вещь, которая вас действительно обескуражила, — продолжал Флетчер. — Злостное нападение на вашего мужа, когда мистер Картрайт сказал по телевидению: «Я всё-таки вас убью».

— Да, это было ужасно, и весь мир это видел.

— Нет, миссис Эллиот, весь мир этого не видел, иначе я бы это тоже увидел. Это было сказано, когда передача уже окончилась.

— Значит, мой муж сказал мне об этом за ужином.

— Не думаю, миссис Эллиот. Я подозреваю, что вы даже не видели передачи, — точно так же, как вы не были ни на одном выступлении своего мужа.

— Нет, видела.

— Тогда, может быть, вы скажете присяжным, где происходило хоть одно выступление вашего мужа, на котором вы были во время его кампании, миссис Эллиот?

— Как я могу запомнить все его выступления? Мой муж начал свою кампанию больше года назад!

— Ну, мне будет довольно хотя бы одного раза.

Ребекка снова заплакала, но на этот раз время было выбрано не так удачно, и некому было подать ей платок.

— Хорошо, давайте рассмотрим эти слова: «Я всё-таки побью вас», — сказанные не в эфирв тот вечер перед голосованием. — Флетчер обратился к присяжным. — Мистер Картрайт не сказал: «Я всё-таки убьювас», — что действительно было бы ужасно; он сказал: «Я всё-таки побьювас», — и, как все поняли, это относилось к голосованию, которое должно было состояться на следующий день.

— Но он убил моего мужа! — воскликнула миссис Эллиот, впервые повысив голос.

— Есть ещё несколько вопросов, которые я должен задать, прежде чем мы решим вопрос, ктоубил вашего мужа, миссис Эллиот. Но прежде позвольте мне вернуться к событиям того вечера. Посмотрев телевизионную передачу, которую вы сейчас не помните, и за ужином обсудив со своим мужем подробности передачи, которую вы не помните, вы пошли спать, а ваш муж вернулся в кабинет, чтобы поработать над своей речью с выражением согласия баллотироваться на пост губернатора.

— Да, именно так, — сказала Ребекка, глядя прямо на Флетчера.

— Но поскольку, согласно опросам общественного мнения, ваш муж был далеко позади мистера Картрайта, зачем работать над речью с согласием баллотироваться, если эту речь никогда не пришлось бы произнести?

— Он всё ещё был уверен, что выиграет голосование, особенно после вспышки мистера Картрайта, и…

— И что? — повторил Флетчер, но Ребекка промолчала. — Значит, вы оба знали что-то, чего мы все не знали, но я перейду к этому через минуту. Вы говорите, что вы легли спать около полуночи?

— Да, — сказала Ребекка ещё более запальчиво.

— А когда вас разбудил первый выстрел, вы посмотрели на часы, которые стояли на ночном столике?

— Да, и было чуть больше двух часов.

— Значит, вы сняли свои наручные часы, когда легли спать?

— Да, мои наручные часы по ночам хранятся вместе с моими драгоценностями в маленьком сейфе, который Ралф установил у себя в кабинете. В последнее время в округе было столько краж со взломом!

— Очень предусмотрительно с его стороны. И, по-вашему, вас разбудил первый выстрел?