— Конечно, это будет здорово, — ответил Флетчер.

Она повернулась и направилась к двери, Флетчер последовал за ней.

— Ты видишь то, что я вижу? — спросил Гарри Гейтс у своей жены, когда Флетчер и его дочь вышли из комнаты.

— Конечно, — ответила Марта Гейтс. — Но я бы не слишком беспокоилась об этом, мне кажется, что ни он, ни она не способны соблазнить друг друга.

— Когда я был в его возрасте, я всё время пытался это сделать, и ты, я уверен, это помнишь.

— Типичный политик! Это — ещё одна история, которую ты с годами пытаешься приукрасить. Потому что я чётко помню, что это я тебя соблазнила.

Нат потягивал кока-колу, когда ощутил чужую руку у себя на бедре. Он покраснел, но не попытался отстраниться. Тришия ему улыбнулась:

— Можешь положить руку на мою ногу.

Нат подумал, что, по её мнению, с его стороны будет грубо, если он этого не сделает, поэтому протянул руку под столом и положил ей на бедро.

— Правильно, — подбодрила его она, потягивая кока-колу. — Это — более по-дружески.

Нат ничего не ответил; её рука потянулась наверх по его тщательно отутюженным брюкам.

— Следуй моему примеру, — сказала она.

Он повёл рукой ещё выше, но остановился, достигнув края юбки. Она же не останавливалась, пока не добралась до его промежности.

— Ты от меня отстал, — заметила Тришия, расстёгивая верхнюю пуговицу его брюк. — Не сверху, а снизу под юбкой, — добавила она без всякой усмешки в голосе.

Он скользнул рукой ей под юбку, а она продолжала расстёгивать его брюки. Он снова помедлил, дотянувшись рукой до её трусиков. Насколько он помнил, журнал «Подросток» не давал никакого совета, что делать дальше.

— Это — зал заседаний Сената, — сказала Энни, оглядывая с галереи расположенные полукругом синие кожаные кресла.

— Очень впечатляюще, — оценил Флетчер.

— Папа говорит, что когда-нибудь и ты будешь здесь заседать, а может быть, пойдешь ещё выше.

Флетчер ничего не ответил, потому что он не знал, какие экзамены следует сдать, чтобы стать политическим деятелем.

— Я слышала, он сказал маме, что никогда не встречал более блестящего юноши.

— Знаешь, что говорят о политиках? — спросил Флетчер.

— Знаю, но я всегда могу сказать, когда папа не говорит серьёзно, потому что в таких случаях он улыбается, а в этот раз он не улыбался.

— Где сидит твой отец? — поинтересовался Флетчер, пытаясь сменить тему.

— Как лидер большинства, он сидит третьим слева в первом ряду, — показала Энни пальцем. — Но лучше бы я тебе этого не говорила, потому что он хочет сам показать тебе Капитолий.

Флетчер дотронулся было до её руки.

— Прости, — сказал он и быстро убрал руку, подумав, что допустил вольность.

— Не будь дураком! — воскликнула она и взяла его за руку.

— Может быть, нам следует вернуться на вечеринку? — спросил Флетчер. — Иначе они могут начать волноваться, куда мы запропастились.

— Наверно, да, — ответила она, но он не сдвинулся с места. — Флетчер, ты когда-нибудь целовал девушку? — тихо спросила она.

— Нет, ни разу, — ответил он, покраснев.

— А хочешь?

— Да, — признался он.

— Хочешь поцеловать меня?

Он кивнул. Энни закрыла глаза и поджала губы. Он проверил, закрыты ли двери, наклонился и нежно поцеловал её. После этого она открыла глаза.

— Ты знаешь, что такое поцелуй по-французски?

— Нет.

— Я тоже не знаю, — призналась Энни. — Если узнаешь, скажешь мне?

— Скажу, — пообещал Флетчер.

— Ты будешь выставлять свою кандидатуру на пост председателя ученического совета? — спросил Джимми.

— Я ещё не решил.

— Все считают, что будешь.

— Это — только одна из моих проблем.