— Мама, ты помнишь Флетчера? — спросил Джимми, когда его друг вошёл в комнату.

— Конечно, помню. Мой муж без устали говорит всем и каждому, какой у вас был интересный разговор во время матча Тафт — Хочкис.

— Очень мило с его стороны, что он это запомнил.

— И, насколько я знаю, он будет рад снова с тобой встретиться.

— Очень мило с его стороны, — снова сказал Флетчер.

— А это — моя крошка-сестричка Энни, — сказал Джимми.

Энни покраснела, потому что она терпеть не могла, когда Джимми называл её «крошкой-сестричкой». Флетчер не отрывал от неё глаз с той минуты, как вошёл в комнату.

— Добрый вечер, миссис Колтер, очень приятно познакомиться с вами и с вашим мужем. А это, должно быть, ваша дочь Диана, если я правильно помню.

Мистер и миссис Колтер были взволнованы, и не только потому, что никогда раньше не встречали сенатора, но ещё и потому, что были убеждёнными республиканцами.

— Теперь, Диана, — продолжил сенатор, — я хочу тебя кое с кем познакомить.

Гейтс оглядел комнату, разыскивая глазами Флетчера, который только что стоял рядом с ним.

— Странно, он только что был здесь. Но не уходите, не познакомившись с ним, иначе я не выполню свою часть сделки, — сказал сенатор, ничего не объясняя.

— Куда делся Флетчер? — спросил Гарри Гейтс сына, когда Колтеры отошли к другим гостям.

— Если ты увидишь Энни, ты неподалёку найдёшь и Флетчера, потому что он ни на шаг не отходил от неё с тех пор, как приехал в Хартфорд. Я собираюсь купить для него поводок и назвать его Флетч.

— Правда? — спросил сенатор. — Надеюсь, он не думает, что это освобождает его от нашей сделки?

— Нет, — сказал Джимми. — Сегодня утром мы два часа штудировали «Ромео и Джульетту», и, по-моему, он воображает, что он — Ромео.

— Вот как? — улыбнулся сенатор. — А какая роль предназначается тебе?

— По-моему, я — Меркуцио.

— Нет, — сказал Гарри Гейтс. — Ты будешь Меркуцио, только если он начнёт ухаживать за Дианой.

— Не понимаю.

— Спроси Флетчера, он тебе объяснит.

Дверь открыла Тришия. Она была одета для игры в теннис.

— Диана дома? — спросил Нат.

— Нет, она поехала с родителями на приём в Капитолий. Вернётся примерно через час. Кстати, я — Тришия. Ты говорил со мной по телефону. Я как раз хотела выпить кока-колы. Хочешь?

— Твой брат дома?

— Нет, он — на тренировке.

— Тогда да, пожалуй.

Тришия провела Ната в кухню и указала ему на табуретку на другом конце стола. Нат сел и молчал, пока Тришия открывала дверцу холодильника. Когда она нагнулась, чтобы достать две бутылки кока-колы, её короткая юбка задралась, и Нат не мог оторвать глаз от белых теннисных трусиков.

— Когда, по-твоему, они вернутся? — спросил он, пока она кидала в стакан кубики льда.

— Понятия не имею; так что пока тебе придётся довольствоваться моим обществом.

Нат стал потягивать кока-колу, не зная, что сказать, ведь он и Диана собирались пойти в кино на «Убить пересмешника».

— Не знаю, что ты в ней увидел, — сказал Джимми.

— У неё есть всё, чего нет у тебя, — сказал Флетчер, улыбаясь. — Она умна, красива, и с ней весело.

— Ты уверен, что говоришь о моей сестре?

— Да.

— Кстати, только что появилась Диана Колтер вместе со своими родителями. Папа интересуется, ты всё ещё хочешь с ней встретиться?

— Не особенно, так что можешь оставить её себе.

— Нет, спасибо, — сказал Джимми, — мне не нужны объедки с твоего стола. Кстати, я рассказал папе про «Ромео и Джульетту» и сказал, что вижу себя в роли Меркуцио.

— Только если я начну встречаться с сестрой Дана Колтера, но она больше меня не интересует.

— Я всё ещё не понимаю.

— Я тебе объясню это завтра утром, — сказал Флетчер, когда появилась Энни, неся с собой две бутылочки «Доктора Пеппера». [13] Энни бросила на брата неодобрительный взгляд, и он тотчас же испарился.

Некоторое время оба они молчали, затем Энни спросила:

— Хочешь, я покажу тебе помещение Сената?