Зверь, не мигая, смотрел на него. Молчание затянулось.

— Исключено, — ответил наконец Сигурд. — Я не причиню Кристин вреда, наоборот, помогу добиться всего, чего она хочет.

Скай удовлетворенно кивнул. Последние сомнения рассеялись.

— Ты лжешь. Все, что тебе нужно, — это вечная жизнь.

Рысь прижала уши и вздыбила шерсть на загривке. Наконец-то все прояснилось!

— Что касается «великого плана», ты просто надеешься обзавестись последователями… Или лучше называть их почитателями?

Кошка молчала, но Скай и так знал, что прав. Осталось понять только одно.

— Помнишь Олава, которого мы помогли тебе прикончить?

— И что?

— Сцена у трактира, которую ты показал нам в зеркале, — ведь тоже обман? Олав был мерзким типом, но никого не убивал.

Рысь не издала ни звука.

— Отвечай!

Сигурд даже не пытался оправдываться. Скай с удивлением почувствовал, как на смену гневу приходит полное спокойствие. Лжи пришел конец. Возможно, раздумья о роковой ночи в хижине воскресили в памяти воспоминание, принадлежавшее Бьорну, но не о сражениях или смерти, а о том дне, когда юный викинг впервые назвал отца по имени, доказав, что готов биться наравне со взрослыми мужчинами. Скай не мог больше называть дедом того, кто предал его и похитил дорогого ему человека.

— Что ж, Сигурд, — тихо сказал он. — Я не позволю тебе использовать Кристин.

— Ах вот как, — сощурилась рысь.

— В детстве мы с ней лазали по соседским изгородям. В нашей игре было только одно правило: если один срывается вниз или попадается хозяевам сада, другой всегда приходит на помощь. — Скай наклонился и заглянул в желтые глаза. — Я не брошу сестру в беде.

— И что же ты сделаешь?

Впервые за время их встречи во вкрадчивом голосе Сигурда появились резкие нотки.

— Может, сразишься со мной за свою кузину? — Рысь пренебрежительно фыркнула. — Ты, конечно, весьма одарен, мой мальчик, но я тебе не по зубам.

— Я найду способ одолеть тебя. Возьму руны и буду возвращаться в прошлое снова и снова, пока не пойму значение каждого символа. Наши пращуры, подобно Бьорну, поделятся со мной опытом.

— Я уже вытащил из них все, что мог, — прошипел Сигурд. — Уж поверь, на то, чтобы повторить мой путь, у тебя уйдут годы, а то и десятилетия! Что бы ты ни придумал, я оберну твое оружие против тебя!

Вдруг Ская посетило озарение — яркое, словно пламя старой зажигалки. Как и руны, она попала в Англию издалека.

— Вообще-то у меня есть предки и по отцовской линии.

Отпрянув, рысь затрясла головой. Из ее горла вырвалось клокотание, отдаленно походившее на смех.

— Большинство народов мира давно позабыло о двойниках. Ты обязан своим даром только скандинавским корням! Хотя интересно, каких кровей твой батюшка.

В голосе Сигурда звучала откровенная издевка.

— Он англичанин, но родился далеко отсюда, — ответил Скай.

— И где же ему довелось появиться на свет? — спросила рысь скучающим тоном.

— На Корсике.

Скай внимательно наблюдал за выражением хищной морды, и секундное замешательство не ускользнуло от него. Шерсть на загривке снова вздыбилась, усы встопорщились. Зверь явно встревожился. Это придало Скаю храбрости, и он добавил:

— Я поеду туда и найду своих родных. Наверняка они знают приемы, о которых ты даже не слышал.

— Не сомневаюсь, — совладав с собой, усмехнулась рысь.

Вскочив на все четыре лапы, кошка потянулась и, бесшумно приблизившись к Скаю, остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Отправляйся куда хочешь, а мы с Кристин пойдем своей дорогой. Вскоре ты поймешь: наши пути ведут в одном направлении. Все, что ты найдешь на Корсике, лишь докажет мою правоту — твое место с нами. Ты вернешься, готовый к новым испытаниям.

Мурлыкая, рысь подступала все ближе. В приступе отвращения Скай запустил пальцы в густой мех и оттолкнул зверя.

— А испытания будут не из легких, — прошипел напоследок Сигурд.

Неожиданно ощерившись, хищник полоснул руку Ская острыми как бритва когтями и метнулся прочь.

— Отлично, — шепнул Скай, высасывая кровь из четырех свежих порезов.

Раны быстро затянутся. Он даже знал, какие шрамы останутся, потому что видел их в пламени зажигалки. Именно его руки тянулись тогда к умирающей рыси.

— Пусть эти рубцы напоминают мне о сестре. Я не успокоюсь, пока не освобожу тебя, Кристин.