На пороге каюты появился Крон, командир личной охраны адмирала. Войдя, он вытянулся по стойке «смирно».

— Капитан «Гермеса» Магриб с докладом, как было приказано.

— Хорошо, впусти его, Крон.

Гиско поднялся с кресла и наклонился над столом с разложенными карфагенскими картами морей у восточного и северного побережья Сицилии. Вошел Магриб — впереди него шагал Крон, а по обе стороны еще четверо воинов. Меч и кинжал у капитана отобрали. Он вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал.

— Прибыл с докладом, адмирал, — начал он, пытаясь унять дрожь в голосе. Это ему не удалось, и Гиско чувствовал его страх.

— Капитан, я изучил все наши карты и схемы здешних вод, — сказал Гиско. — И не нашел никаких упоминаний о водовороте, с которым мы столкнулись сегодня утром. Римляне обманули нас, пользуясь знанием местных условий. Мы не могли предугадать их действия.

Магриб явно расслабился, и, хотя он продолжал стоять, вытянувшись в струнку, Гиско заметил, как напряженные плечи обмякли и капитан перестал задерживать дыхание.

— В следующий раз им не уйти, если наши пути пересекутся, — добавил Магриб, подстраиваясь под тон адмирала.

— Нет, капитан, не уйти. — Голос Гиско был ледяным.

Они молча стояли друг перед другом, и Магрибу вдруг стало неуютно под взглядом Гиско. Лицо адмирала оставалось невозмутимым, и капитан надеялся, что его не обвинят в спасении римской галеры.

Он ошибался.

— Командир охраны! — вдруг рявкнул Гиско, прервав тяжелое молчание. — Этот человек нарушил мой приказ и должен быть наказан. Взять его!

Крон посмотрел на двух стражей и кивком указал на капитана. Воины мгновенно шагнули вперед и схватили его под руки. Удивление Магриба сменилось страхом.

— Но… — взмолился он, парализованный ужасом, не в силах понять логику адмирала. — Ты же сам сказал, что я не мог знать о ловушке римлян. Нас застали врасплох. Мы…

— Хватит! — взревел Гиско, обрывая капитана. — Тебе приказали продолжать преследование римского судна. Ты нарушил приказ, и они ушли. Тут не может быть никаких оправданий.

— Но… — снова начал Магриб, затем умолк. Надежда покинула его.

— Уберите его, командир, — приказал Гиско. — Привяжите к тарану.

После оглашения наказания Магриб умолк, охваченный ужасом. Крон отсалютовал и увел приговоренного из каюты.

Гамилькар прислушивался к разговору, не веря своим ушам. За те два месяца, что он неотступно следовал за Гиско, посланник постепенно знакомился с коварным характером адмирала. Гамилькар уже не раз становился свидетелем подобных сцен, и методы Гиско всегда оскорбляли его. Адмирал обязательно усыплял бдительность врага, прежде чем нанести смертельный удар, и Гамилькар понимал, что единственная цель такой тактики — потешить тщеславие.

От Гиско, который снова уселся за стол, не укрылось выражение лица Гамилькара. Через закрытую дверь каюты доносились мольбы капитана о пощаде — беднягу тащили по палубе навстречу незавидной судьбе.

— Не одобряешь, Барка?

Гамилькар промолчал, понимая, что Гиско не нравится его позиция и что адмирал не прочь спровоцировать конфликт, чтобы оправдать свои действия.

— Позволь кое-что тебе объяснить, юноша, — заговорил Гиско покровительственным тоном. — Людьми движет страх. Страх неудачи. Страх возмездия. Страх…

— Перед Ганнибалом Гиско? — перебил его Гамилькар, всем своим видом выражая неодобрение.

— Именно так, — кивнул адмирал, словно пытался вразумить маленького ребенка. — Перед Ганнибалом Гиско. Магрибу приказали преследовать римскую галеру, а он не справился. Теперь капитан заплатит за неудачу жизнью.

Гамилькар сдержал гнев, понимая всю тщетность спора с такими, как Гиско. У этого человека не было ни чести, ни способности понять истинные мотивы поведения людей, их стремления создавать империи и управлять ими. Посланник медленно встал с ложа и направился к двери, спиной чувствуя презрительный взгляд адмирала. Затем молча вышел из каюты, радуясь, что избавился от общества Гиско.

Крон и двое стражей уже возвращались, перелезая через носовые поручни. Гамилькар прошел вперед, не обращая внимания на начальника стражи, с которым разминулся посередине галеры. Когда он добрался до носовой палубы, Крон уже отдал команду лечь на прежний курс. Перегнувшись через носовые поручни, Гамилькар увидел Магриба, привязанного лицом вверх к шестифутовому тарану. Пока корабль лежал в дрейфе, тело капитана наполовину высовывалось из воды, но лишь только квинквирема наберет скорость, волны начнут захлестывать его. Магриб будет медленно захлебываться водой. Очень медленно.