– Брат! – тихонько позвал Ягердышка. – Бра-а-ат!

Но экспонат не отзывался.

– Ах, как они тебя!..

Ягердышка со словами: «Сейчас, брат», – принялся разбирать стеклянный ящик, весь взмок и порезал руку. Но, так или иначе, стекло было разобрано, а употевший Ягердышка уселся напротив двойника, вытащил из кармана коробок спичек, зажег одну и маленьким огоньком оживил умершее четыре тысячи лет назад кострище.

– Грейся, брат! – проговорил Ягердышка, и по его щекам заскользили слезы.

Затем чукча выудил из кармана пачку куриных сосисок, нанизал их на веточку и принялся поджаривать.

– Сейчас покушаешь, брат! – сквозь слезы подбодрил своего двойника Ягердышка. – Ты брат мне, и я тебя не оставлю!

Но экспонат молчал и сосиски есть не хотел, просто сидел, скрестив ноги, и смотрел на Ягердышку. Живой огонь в его стеклянных глазах лукавил зрачки и чукче казалось, что двойник вот-вот улыбнется и подымется на ноги.

И тут в голове Ягердышки возникло понимание, словно с неба сошло, что не брат перед ним сидит вовсе, преступно выкраденный у родителей младенцем. Перед маленьким человечком предстало каменным изваянием само прошлое его, пращур, предок, от которого произошел Ягердышка.

– Сколь должно быть мощно семя твое, – обратился чукча к предку. – Сколь выносливо оно, что через сотни мужчин было передано моей матери и взросло в ее чреве мной!.. Господи, – перекрестился Ягердышка, осознав вечность.

Он встал на колени перед древним охотником и подумал о том, что, вероятно, является единственным в мире человеком, встретившимся со своим прямым родственником, умершим четыре тысячи лет назад.

– Сколь сильно племя мое! – торжественно сказал Ягердышка, встал на ноги, снял с пращура меховую куртку, надев на него свою. – Теперь я буду ходить в одежде из зверя, которого убил ты, а ты станешь ходить в куртке из оленя, которого победил я!

Тем временем дымок от костра достиг пожарных сенсоров, сработала сигнализация, и с потолка полилась вода.

– Дождь! – возрадовался чукча, укрывая собой тлеющий костерок. – Весна наступила!!! Скоро олень большой придет, скоро щокура ловить станем!..

Вместе с предком они сидели у кострища, как и четыре тысячи лет назад. Какая-то генная память сработала в мозгу Ягердышки! Понимание причастности к истории земли взрастило в груди маленького чукчи чувство гордости за то, что он человек, за то, что в нем жизнь тысяч предвестников его жизни! И тотчас огромная ответственность легла на его плечи! Он осознал, что и сам должен передать свое семя в будущее эстафетной палочкой!

– Мне надо домой! – прошептал он предку. – К жене своей, Укле!

На этих словах его взяла полиция, приставив огромный «кольт» к его маленькой голове. Сделали больно, когда надевали наручники. Запястья Ягердышки оказались столь тоненькими, а ладошки такими маленькими, что наручники оказались бессмысленными, лишь кожу покорябали, а потом на пол свалились.

Связали поджигателя ремнями и кавалькадой воющих машин доставили в тюрьму, где уже поджидал жирный Тромсе с заспанными глазами.

– Завтра тебя судить станут! – предупредил адвокат.

– За что? – искренне удивился Ягердышка.

– Я же говорыл, что он нэнормалный! – обратился ко всем присутствующим мистер Тромсе. – Принадлежит к слаборазвитым народам, которых споили коммунисты!

– Я – нормальный! – вскричал чукча, еще причастный всеми чувствами к великому. – В стеклянном ящике родственник мой!

Тромсе развел перед полицейскими руки.

Ягердышку заперли в одиночную камеру, где он всю ночь напролет смотрел сквозь окно на ночное небо, пытаясь отыскать Полярную звезду. Но чукотский рай взошел как раз с другой стороны от тюрьмы.

На следующее утро поджигателя привезли в суд и усадили в клетку. Через три минуты появилась чернокожая судья в белых буклях парика и покашляла в кулачок.

– Monkey! – воскликнул Ягердышка, увидев свою старую знакомую. – Обезьянка!

В зал вошел адвокат Тромсе в сопровождении мистера Абрахама:

– Он невменяем! Прошу не считать это высказывание оскорблением!..

Далее пошли вопросы судьи-monkey, почему невменяем, где медицинское заключение, не расист ли мистер Ягердышка?..

Тромсе старался изо всех сил, защищая мужа своей соплеменницы. В ход шли различные аргументы о малочисленности народа, который представляет подсудимый, о тяготах, которые пережил на бывшей Родине маленький человек, и прочее.

Абрахам, имеющий научную степень, подтверждал все вышесказанное адвокатом как свидетель и одновременно работодатель и добавлял о несомненной лояльности Ягердышки к Соединенным Штатам Америки.

Судья поглядела в какие-то бумажки и сообщила, что подсудимый лишь несколько недель назад получил разрешение жить и работать на американской земле, но не оценил такой чести и будет депортирован восвояси.