Последнее, что услышал представитель из уст командира корабля: «Что же вы так неаккуратно, скользко же!» и «Марина, закрывай!»…

Через двенадцать часов Ягердышка ступил на асфальтированную землю столицы своей Родины, за многие тысячи километров от родного чума, с четырнадцатью долларами в кармане и ноющей душой за грудиной.

Его встретил народный депутат Государственной думы от чукотского края. Апатичный, с вялой физиономией алеут отвез репатрианта на старенькой «Волге» в гостиницу «Звездочка» и подарил Ягердышке билет в Большой театр на премьеру восстановленного балета Хачатуряна «Спартак». Алеут балета не любил, но в Думе билеты распространялись систематически, иные он продавал через помощника, а этот вдруг подарил депортированному. Вот уж не ожидал от себя!..

– На Чукотку поедешь через неделю! – сообщил депутат и хотел было дать Ягердышке средства, выделенные Сообществом малых народов, но передумал.

– Денег на тебя нет, – сморщился. – Поэтому билет продай! Да смотри, не продешеви! За премьеру долларов триста проси!..

Иван Семенович Бойко сидел в своем кабинете и смотрел в окно на поток проезжающих под окнами машин. Генерал-майор был достаточно расслаблен, хотя движение по делу о крушении затормозилось до остановки, если оно было – движение.

Месяц назад, во вторник, Иван Семенович добрался на общественном транспорте до украинского ресторана «Шинок», в котором встретился со своим информатором.

Под борщ с пампушками и вареники с картошкой они поговорили.

– Давно вас не было! – тихо проговорил мужчина с мятыми, как у борца, ушами. – И рука у вас поломанная… Я уж думал, не свидимся.

– Видишь меня?

– Я в контактных линзах. Вижу хорошо.

– У вас там про палладий что-нибудь слышно?

Мужчина оторвался от борща, долго и удивленно смотрел в глаза визави, потом странно улыбнулся.

– Товарищ полковник!.. – с иронией.

– Генерал, – уточнил Бойко.

Следующие десять минут человек с мятыми ушами ел молча. Иван Семенович его не торопил, наслаждаясь наваристым супчиком и чесночной пампушкой.

– Я тоже на повышении, – звякнул ложкой о дно мужчина.

– Поздравляю.

Дождались вареников и захрустели жареным лучком.

– По рюмочке?

– Можно, – согласился повышенный.

Заказали горилку. Двести. И каши гречневой со шкварками.

Выпили по пятьдесят, послушали скрипача, одетого в расшитую народными узорами рубаху.

– Я в Думе, – сообщил мужчина. – В Комитете по безопасности.

– Широко шагнул, – кивнул головой Бойко и выпил клюквенного морсу. – Помнишь, я тебя от вышки спас, когда тебя гэбуха повязала на жене шведского посла в «Космосе». А в портфельчике у тебя карты наших пусковых шахт по всему СНГ были…

– Зачем напоминать, Иван Семенович, такие вещи не забываются, – обиделся собеседник. – Кстати, вы не знаете, кто меня тогда подставил? Ведь в портфельчике должна была быть «деза», а оказался верный чистяк!

– Знаю. – Генерал-майор сплюнул в кулак нечищеную крупку гречки. – Ну да он уже на Новодевичьем лежит лет пять. А за тебя отомстили. Лежит он с подселением. На нем баба голая неустановленной личности, выловленная из пруда, положенная в его же гроб, на мундир парадный.

– Спасибо…

Покушали сладкого. Рулета макового со сливочным соусом по кусочку и яблоки, запеченные с липовым медом.

– Вы имеете в виду палладии с железной дороги? – наклонился за салфеткой мужчина.

То ли салфетка прошуршала, то ли шепоток за салфеткой.

– Я – главный по этому делу.

– Понятно… Ну что, счет просить будем?

– Пожалуй, Оскар, – согласился Иван Семенович.

Расплатились, причем сделал это человек с ушами борца даже без видимого поползновения генерала помочь. На кличку он отреагировал дрогнувшей бровью.

– Так вот, Иван Семенович, – отряхнулся мужчина от крошек. – Металл ваш за границей. Весь. Мне это доподлинно известно. Поделили его на пятерых. Их имена я называть не стану. Дело с полгодика потянут, вас после закрытия на пенсию окончательно!..

– Ясно. – Иван Семенович заметно побледнел.

Оскар встал из-за стола.

– А кино американское я уже не смотрю, и русское тоже! Времени нет!..

Экс-Оскар, не прощаясь, направился к выходу, через минуту вышел и Иван Семенович.

Генерал задержался в антикварном магазинчике ресторана, выбирая безделушку из венской бронзы для Маши, как вдруг увидел Оскара, переходящего через дорогу к Международному центру в сопровождении трех мужчин. У одного из сопровождающих в руках была гаишная палка, которой он махал, приостанавливая автомобильный поток.