Я замотала головой, рассмеялась. Почти нормальным смехом — молодец я.

— Я волнуюсь, но не настолько.

— О чем волнуешься?

— О тебе. Раз ты заигрываешь и дразнишься, значит, выживешь.

Он прижался лицом к моей руке, и глаза у него из дразнящих стали вдруг слишком серьезными:

— А кто тебе сказал, что я дразнюсь?

Я посмотрела на него так, как того заслуживало его предложение.

— Вряд ли я была бы способна на секс в самолете. И без того с трудом себя сдерживаю, чтобы не носиться по салону, вопя от страха.

Полный желания взгляд тут же сменился дразнящим:

— Может, это нас обоих отвлекло бы?

Я потянула руку на себя.

Он улыбнулся, поцеловал мне руку — так, как полагается. Едва касаясь губами, не открывая рта, не высовывая язык — очень целомудренно.

— Буду вести себя прилично, если ты настаиваешь.

— Настаиваю.

— От прикосновений тебе тоже стало легче, Анита. Я это понял по ощущению твоей руки, потому что от тебя меньше стало пахнуть добычей. Серьезно, отчего бы нам не заняться сексом? Ведь нам же лучше от этого?

Я нахмурилась, поняв, что он все-таки серьезен.

— Во-первых, может войти пилот. Во-вторых, мы на самолете, Джейсон. Я вряд ли смогу, слишком я боюсь.

— А когда приземлимся?

Я еще сильнее нахмурилась:

— То есть пока будем ехать по полосе?

— Да нет, в гостинице.

Я была уже не оскорблена, а озадачена. Он не дразнился, он был серьезен смертельно — это на него не похоже.

— Ты разве не хочешь поехать в больницу или в свой прежний дом до того, как распускаться?

Он улыбнулся, но глаза его остались тревожными:

— Я не хочу ехать в больницу. Не хочу ехать домой. Ничего этого я не хочу.

Якрепко стиснула его руку — не потому, что мне было страшно, а от страдания в его голосе. Как ни странно, а тревога за него отвлекла меня от страха перед самолетом. Кто же знал, что психотерапия, направленная на другого, — лекарство от моих собственных фобий?

— Я не думаю, что после секса эти визиты станут легче.

Он улыбнулся, и что-то мелькнуло у него в глазах так быстро, что я не успела понять что. Но это было похоже на то, что бывает во взгляде Натэниела, и я это слишком хорошо знала. Взгляд, говорящий мне, что я наивна. Джейсон меня на несколько лет моложе, и ему не столько досталось страшного в жизни, как Натэниелу, но тоже хватило.

— Я не наивна, — сказала я.

— Ты так легко читаешь мои мысли?

— Натэниел иногда именно так на меня смотрит.

— Ну, понятно. Ясно же, что не потому что ты так хорошо меня знаешь.

Это прозвучало горько, и я забеспокоилась: нет ли у меня тут совсем иной проблемы с этим одолжением Джейсону?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу, чтобы я кому-то был нужен, как нужен тебе Натэниел. Чтобы кто-то меня любил так, как ты любишь мужчин своей жизни.

— Перли тебя так любила, — ответила я.

Было это зло — или всего лишь правдиво?

Он глянул на меня недружелюбно:

— Ты хочешь меня уязвить?

Я сделала глубокий вдох и медленный выдох, стараясь быть честной, но не злобной.

— Я в самолете, то есть не в лучшей форме. Давай так попробуем: ты мне говорил когда-то, что хочешь быть поглощен романтикой, любовью. Чтобы гореть ею. Так как я годами борюсь с каждым, кто хочет любить меня именно так, я не очень понимаю, зачем тебе такая цель, но раз ты так говоришь, то знаешь, что говоришь.

— И что мне на это ответить, Анита? Что я бросил женщину, которая хотела поглотить меня своей любовью? Да, наверное.

Я помотала головой и попробовала еще раз:

— Нет, я не про это. Я хотела сказать, что представление о любви у Перли и у тебя не одно и то же. Ты хочешь быть поглощен, а не задушен. Огню нужен воздух. Она отобрала у тебя воздух, и огонь погас.

Он посмотрел мне в лицо, внимательно.

— Вот это ты очень умно сказала.

— Ну, спасибо, Джейсон. Вижу, ты очень удивлен.

Он улыбнулся:

— Я не в том смысле. Тут смысл тот, что я чувствую себя меньше дураком, что не хотел от Перли любви. Я ношусь как с писаной торбой с желанием, чтобы кто-нибудь был мною одержим, получаю, что хочу — и мне этого не надо. Я сам себе казался капризным.

— Одержимость — нелюбовь, Джейсон. Это жажда обладания.

— Я хочу кому-то принадлежать, Анита.