— Во-первых, миз, а во-вторых — Блейк.

Он заморгал, потом сказал:

— Хорошо, миз Блейк. Я не сразу понял, что вы не просто… подружка. Прошу прощения, никакого неуважения я выразить не хотел.

— Хотели и выразили. Но мое самолюбие так легко не ранить, Чак.

Должна признать, что его имя прозвучало достаточно резко.

Джейсон снова сжал мне руку.

— Давай поедем в гостиницу и постараемся понезаметней. На всякий случай я хотел бы в больницу попасть сегодня.

Чак сумел сделать истинно сочувственное лицо:

— Настолько плох ваш отец?

— Ему дают пару недель жизни. Но очень было бы неприятно, будучи уже в городе, на день опоздать.

— Тогда позвольте проводить вас к лимузину, мистер Шуйлер и миз Блейк.

Последние слова он произнес с некоторой иронией, и когда он поклонился с ней же, стал виден пистолет на бедре. Я поняла, что он для того и расстегнул пиджак, чтобы я увидела оружие. Как вампир, показывающий тебе клыки. Нужен твой страх.

Я ему сладко улыбнулась:

— У тебя рука не великовата для тридцать второго калибра, Чак?

Его улыбка слегка увяла:

— Для работы он годится.

Но ответ прозвучал неуверенно — будто моя реплика не подходила к той коробке, в которую он меня определил. Меня устраивает — люблю, когда охранники-силовики меня недооценивают. В случае, если туго придется, это облегчает жизнь.

Джейсон не стал заталкивать меня на заднее сиденье лимузина, но постарался, чтобы я прекратила пикировку с Чаком.

— В какую гостиницу? — спросил охранник.

Джейсон назвал.

Чак, садясь в машину, сказал:

— Блин, это же та гостиница, куда съезжаются гости на свадьбу.

— Лучшая в городе, — пожал плечами Джейсон.

Чак кивнул:

— Ага.

Закрывая дверь, он глянул на меня, и это был первый взгляд, не транслирующий мысль: «Телка». Значит, он умнее, чем кажется. То есть старину Чака не следует недооценивать.

А чего я вообще о нем беспокоюсь? А вот чего: он — бандит. Я таких насмотрелась, работая с полицией. Интересно, зачем будущему президенту наших надежд такие сотруднички?

— Не дразни его, Анита, — сказал Джейсон, когда лимузин тронулся с места.

Мы выехали из ангара по персональной дорожке, особняком расположенной по отношению к аэропорту.

— Извини, — ответила я. — Кажется, просто не могу удержаться.

— Попробуй ради меня.

Он погладил меня по руке, но сам уже смотрел в окно — и там было на что смотреть. Перед нами волна за волной уходили вдаль лесистые холмы, как выгнутые спины драконов.

На несколько минут я забыла о бандитах и политиках и просто смотрела на эти горы.

— Потрясающая красота.

— Да, наверное, — отозвался Джейсон.

— Наверное? — Я показала на горы. Вдоль дороги на их фоне время от времени попадались гостиницы и забегаловки, но они и близко не могли испортить вид. Слева от дороги прорезала себе русло река — серебристые мели и сверкающие быстрины в окружении сплошной зелени деревьев. — Да это же красивее, чем Грейт-Смоки-Маунтингс в Теннеси!

— Да, это Голубой хребет, — согласился он безразлично.

Мне пришла в голову умная мысль:

— Ты здесь вырос, и для тебя это не зрелищно, а обычно.

— Ага. И можно заметить, что там, где красиво, там много приятных для глаза мест, а рабочих мест — существенно меньше. Если не работаешь на университет.

— Университет?

— Университет Северной Каролины в Эшвиле.

Кажется, Джейсон не был расположен обсуждать пейзаж. Ладно, могу не преследовать эту тему.

— Тебя не удивило, что на Саммерлендов работает такая личность, как этот Чак?

— А у них всегда есть кто-нибудь такой.

— Зачем?

Он посмотрел на меня:

— Анита, не надо.

— Чего не надо?

— Не изображай копа. Не лезь не в свои дела, пусть идет, как идет.

— Ты что-то знаешь.

— Анита, дай мне повидаться с отцом. Дай мне повидаться со старыми друзьями. И позволь мне не лезть в семейные дрязги Саммерлендов. Не хочу я в них участвовать ну никак. Договорились?

— Скажи, зачем им такой тип, и я отстану.

— Какая задача была у Чака в аэропорту? — ответил он вопросом.