Первым из лифта вышел Шэдвелл, Роу остался с нами. Я достаточно имела дела с телохранителями, чтобы не начинать спор. Когда Шэдвелл убедится, что нам ничего не угрожает, даст нам знать.

И действительно: он шагнул в сторону, кивнув Роу, и тот жестом пригласил нас выходить.

Они все делали всерьез, по-взрослому, и это меня нервировало. Что-то угрожает жизни Кейта Саммерленда? Если так, то потрясающее сходство Джейсона с ним могло оказаться серьезной проблемой. И тогда к нам не только по одной причине приставили телохранителей.

Вот блин.

В коридоре возле одной из дверей стоял будто на страже Питерсон. Чак, понизив голос, что-то ему втолковывал. Значит, вот куда они делись.

Чак повернулся и смерил Джейсона взглядом. Не дружелюбным и не враждебным, но ничего хорошего в этом взгляде не было. Смотрел так, будто пытался разглядеть Джейсона — из чего он сделан и что означает. Мне этот взгляд не понравился: он означал, что Чак слишком напряженно думает о Джейсоне. Мы завтра уезжаем из города, а взгляд этот был слишком серьезен для «через сутки их тут не будет».

Оправив топорщившийся над пистолетом пиджак, Чак бросил через плечо, проходя к лифту:

— Так что пока меня не будет, распоряжайтесь тут вы, Питерсон.

— Строго говоря, Ролстон, вы мне не начальник.

Значит, есть все-таки у Чака фамилия. Но по имени его назови или по фамилии, а Питерсон с ним не слишком ладит.

Чак прошел мимо так, будто нас тут и не было. Охранник в форме придержал дверцы лифта, будто ему было это велено.

— Если вам не нравится, Питерсон, звоните губернатору и спросите, кто сегодня здесь командует.

Лицо Питерсона застыло, стараясь стать непроницаемым, но руки у него судорожно сжались в кулаки, и понять, что он зол, труда не составляло. Что же случилось между этими двумя, пока мы были на заботливом попечении Шэда и Роу? Что-то тут происходит, вопрос только — что? Не мое дело, повторяла я как мантру, не мое дело. Джейсон заставил меня пообещать, что я не буду заводиться с Чаком, но видит бог, трудно не дергать его за цепь.

Но я вела себя хорошо, я пропустила Чака в лифт, подождала, пока дверь закроется. И ни слова не сказала.

Джейсон сжал мне руку и поцеловал в щеку.

— Это за что? — спросила я.

— За хорошее поведение. Не знаю почему, но Чак вызывает у тебя желание дразниться.

— Да и у тебя, поцелуйщик-по-гаражам.

Джейсон действительно смутился, что мне не часто приходилось видеть. Я оценила этот редкий подарок, и мы остались с Питерсоном. Его мне не хотелось подкалывать, ему вроде бы и так достается. А может, он был тактичен в больнице и потому я ему больше позволяю, чем Чаку.

Шэдвелл и Роу оставались с нами, как положено хорошим телохранителям. Пока Шэдвелл не проявил такой осторожности при выходе из лифта, я подозревала, что смысл охраны — в том, чтобы мы не подложили очередной свиньи Саммерлендам, и для того нас отгораживают от прессы. Но выход из лифта был оформлен вполне всерьез. Я могу оставить Чака в покое, но у кого-то я все же должна узнать, что происходит.

— У вас примерно полчаса до того как начнется это… развлечение.

Последнее слово он произнес с желчью в голосе.

— А тогда вы нас выставите? — спросила я.

Он покачал головой:

— Я только предположил, что мистеру Шуйлеру будет приятнее уйти в тот момент. Нет, мне не дали никаких директив, когда вы должны покинуть вечеринку и должны ли.

И снова по голосу было слышно, что ему это не нравится.

— Я прошу прощения, если наше посещение вечеринки создает вам проблему.

Питерсон был удивлен, но сразу пришел в себя.

— Я вижу, вы говорите всерьез. Пусть вы похожи на Кейта, но говорите совсем не в его манере.

Шэдвелл и Роу аж застыли — будто впервые услышали от Питерсона такое откровенное высказывание.

Джейсон ответил ему светлой улыбкой:

— Вот такого комплимента мне в жизни еще не говорили!

Врал, и я это знала, но Питерсон невольно улыбнулся в ответ, и, наверное, этого Джейсон и хотел. Он всегда старается, чтобы всем вокруг было хорошо, насколько это от него зависит.

У нас за спиной открылась дверь, и высыпала стайка блондинок, выглядящих так, как должны были бы сестры Джейсона. Они заклубились вокруг него, выкрикивая его имя, потянули за собой в номер, и он пошел, смеясь.

Меня оставили в коридоре с телохранителями. Питерсон посмотрел на меня так, будто хотел спросить, что я буду делать дальше. Он волновался, как бы я не заревновала? Отчасти поэтому он не хотел, чтобы мы тут появились?

Роу подавил смешок, попытавшись изобразить кашель.

Шэдвелл сухо ему сказал: