— И ты мне тоже. — Он посмотрел несколько недоуменно. — Но у тебя на душе кошки скребут, что ты хочешь меня не потому что ardeur, а просто так.

Я кивнула. Он улыбнулся и ласково взял меня за руку.

— То, что ты все еще нервничаешь от моего присутствия, это очень мило, Анита. Нет, правда. — Он взял двумя руками мою руку. — Но мне нужно, чтобы ты вот эту свою трудность победила, в чем бы она ни состояла. Сейчас мы поедим, но мне нужна человеческая близость, нужно, чтобы ты мне помогла утопить в памяти этот день. Ты меня понимаешь?

Я понимала.

— Единственное время, когда я полностью расслабляюсь, это в сексе. Натэниел шутит, что это у меня единственное хобби.

Джейсон улыбнулся, поднял мои руки к губам и поцеловал.

— И одно из моих любимых занятий тоже.

Я стала было краснеть, попыталась это прекратить, сама зная, что не получится.

— Я на самом деле не про это.

Он поцеловал меня в нос:

— Ты такая лапочка!

Оттолкнув его, я встала:

— Я не лапочка.

Он лег животом на кровать, уставясь на меня, продолжая улыбаться.

— Лапочка. Ты красивая, но когда ведешь себя так — просто лапочка.

— Так — это как?

— Пытаешься усложнить себе жизнь.

— В смысле?

— Ты сильно переживаешь, что хочешь секса со мной. Так?

— Вроде того.

— У тебя есть разрешение от всех твоих мужчин. Они все знают, что мы тут будем трахаться как кролики, если что-то от меня зависит. Так что вины перед ними у тебя быть не может — что ты их обманываешь. Обман подразумевает незнание. А тут один из живущих с тобой милых тебя уговорил ехать.

Я сложила руки под грудью, понимала, что дуюсь, но ничего не могла сделать:

— Вот и это мне тоже покоя не дает.

— Почему?

Я пожала плечами, не расцепляя рук:

— Потому что это не просто секс.

— А что же, скажи мне?

— Я боюсь, что переменится мое чувство к тебе.

— Что я тебе перестану нравиться?

— Нет, что будешь нравиться слишком.

Он скатился с кровати и встал передо мной:

— То есть ты мне хочешь сказать, что опасаешься в меня влюбиться?

Я еще раз пожала плечами, не глядя ему в глаза.

Он взял меня за плечи, заглянул в глаза, и мне пришлось посмотреть прямо ему в лицо. Оно было слегка удивленным и слегка грустным. Я ожидала не такого взгляда.

— Если бы я и правда думал, что это возможно, счастливее меня не было бы парня в городе, но ты на самом деле делаешь то, что и всегда Ты меня хочешь для секса и в качестве друга, но ты хочешь секса — и я здесь. Однако почему-то это заставляет тебя чувствовать себя виноватой, и ты начинаешь уговаривать себя, что тут больше, чем дружба.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты не смотришь на меня в этой комнате, как смотришь на Жан-Клода, Ашера, или Натэниела, или Мику или Ричарда. Я чуть впереди Реквиема с Лондоном или Дамиана, но не впереди прочих. Ты сейчас меня видишь, твое тело на меня реагирует, и это чудесно. Не могу передать, как мне было противно быть рядом с тобой невидимым.

— Я тебя видела.

— Видела, но не видела.

Япопыталась отодвинуться — он меня придержал.

— Джейсон, я не уверена, что понимаю разницу между любить кого-то и просто его хотеть.

— Это многие путают, Анита. Но давай честно: будь здесь Натэниел и будь у тебя выбор, ты бы меня бросила как горячую картофелину. Правда ведь?

— Не пришлось бы. Натэниел любит делиться.

Джейсон улыбнулся:

— Он — да. Но будь здесь Мика, ты бы тоже его мне предпочла. Мое самолюбие это ранит, но увы — правда.

— Мика тоже готов делиться.

— Он делит тебя с Натэниелом, с Жан-Клодом, иногда с Ашером, но не со мной.

Я подумала и ответила:

— Просто никогда не возникал такой вопрос.

— Он делится, но не радуется этому так, как радуется Натэниел. Мой лучший друг любит смотреть, когда ты с другими. О Мике вряд ли можно так сказать, положа руку на сердце.

Подумав, я сказала:

— Мне трудно судить, что думает Мика насчет того, чтобы мною делиться. Это у него получается легко, но — Да, ты прав. Не входит в число его предпочтений.

— А у Натэниела почти что входит, — подхватил Джейсон. — Это у него на кучу кнопок давит.

— Похоже.

Джейсон меня обнял и засмеялся: