Трубки, подсоединенные к рукам и к носу. Тяжелый запах смерти, но не сильнее, чем в коридоре. То, что его убивало, не смогло отобрать у него достоинства. Хотя бы на данный момент.

— Джейсон приехал тебя навестить, и привез с собой свою девушку, правда, хорошо? — попыталась заговорить Айрис жизнерадостно, но получилось натянуто.

— Привет, па, — произнес Джейсон без интонаций.

— Зачем приехал? — спросил его отец.

Джейсон сильнее сжал мне руку.

— Меня попросила мама.

Голос его был так же тщательно бесстрастен.

— Можно не держать эту девушку так крепко, — сказал человек в кровати голосом таким низким, что ушам почти больно было. — И не притворяться тоже можно.

Голос был куда менее враждебен, чем взгляд. Может быть, взглядом он не умел управлять.

Джейсон отпустил мою руку, обнял меня за талию — рука на бедре ниже пистолета. Я водила рукой по его боку под пиджаком, стараясь успокоить, насколько можно.

— Я буду держать Аниту так, как мне захочется.

— Роберта правду сказала: тискай девушку на публике как хочешь, важно, что ты с ней будешь делать наедине.

— И что же я буду с ней делать наедине, чего не делаю при людях… папа? — спросил Джейсон тихим голосом.

— Тебе мать велела привезти девушку, чтобы я умер счастливый, думая, что мой сын не… — он замолчал, будто колеблясь при выборе слова.

— Не кто? — спросил Джейсон, все так же не повышая голоса, но с оттенком злости.

— Не гомик, — ответил Фрэнк.

— Гомик, — повторила я, стараясь не заржать. Бывают моменты, когда от напряжения вдруг пробивает на хохот. Фрэнк посмотрел на меня так, будто я только что здесь появилась. — Извините.

— По-вашему, очень смешно, что моя жена попросила его привезти вас и соврать мне? Соврать мне на смертном одре. Это смешно?

Я ткнулась головой в Джейсона:

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Была сама собой.

Я чуть отодвинулась, чтобы на него посмотреть:

— Уверен?

Он улыбнулся:

— На сто процентов.

Я пожала плечами, все еще обнимая его рукой. Снова посмотрела на человека в кровати попыталась придумать, как бы начать повежливее.

— Смешно то, что вы считаете Джейсона геем.

— То, что ты на нем виснешь, не опровергает, что он гомосек.

— Гомик, гомосек… почему не сказать просто: гомосексуалист?

— Это слово тебе больше нравится? Ладно: он гомосексуалист.

Мать подошла ближе, но не к самой кровати — она остановилась между мужем и сыном. Мне подумалось, что большую часть Джейсоновой жизни она провела в этой позиции.

— Мне кажется, что я в силу своего положения лучше вас знаю сексуальные предпочтения Джейсона, мистер Шуйлер.

Да, так получилось вежливо.

— Папа, — отозвалась стоящая в дверях Джулия, — Джейсон привез Аниту познакомиться с тобой. Что-то это же значит?

— Значит, что она готова ради него соврать.

Джейсон отодвинулся в сторону, продолжая только держать меня за руку, и потянул к двери.

— Пойдем, Анита.

— Нет!

Айрис схватила его за другую руку.

— Папа, — сказала Джулия, — он же издалека прилетел. Они оба бросили работу, все бросили и прилетели сюда. Веди себя прилично.

— Я умираю, Джулия, и у меня нет времени на приличия. Я хотел, чтобы мой сын был мужчиной, а он не мужчина и не будет.

У Джейсона плечи согнулись, как от удара. И это была последняя соломинка. Столько дерьма верблюд уже не вынесет, даже от умирающего. Не выпуская руки Джейсона, я обернулась к кровати:

— Джейсон куда больше мужчина, чем вы, мистер Шуйлер.

Пещеры глаз повернулись ко мне:

— Это в каком же смысле?

— В смысле, что мужчина вежлив. Настоящий мужчина добр. Настоящий мужчина любит своих родных и обращается с ними как с людьми.

— Я умираю, и заработал себе право быть сукиным сыном.

— Могу спорить, что бездушной сволочью вы были всегда.

Выражения, мелькнувшего у него на лице, я не поняла.

— Я не сволочь.

— И еще какая, могу вас уверить. Вы умираете — и что же? Все мы умираем, мистер Шуйлер. Вы просто знаете дату выезда из занимаемого номера и размер счета, который придется оплатить.

— Убери отсюда свою шлендру, — обратился он к Джейсону. — От креста на шее она не перестала быть той, кто есть.

Джейсон сжал руку, чуть потянув меня назад — наверное, я подалась к кровати, сама того не заметив. Мне говорили, что я не имею права носить крест, потому что поднимаю мертвых, но никогда — потому что я шлюха. Новое оскорбление, и оно мне не очень понравилось.