Лицо у него было напряженное, нетерпеливое, выражающее едва контролируемый жар. Ему пришлось расстегнуть ремень, чтобы снять с меня и юбку, и наплечную кобуру. Я пыталась помочь, но он шлепком отбил мне руки в стороны. Я сегодня была на роли нижней, а это значит — пассивной или послушной. Послушной у меня вряд ли получится — не моя роль. Значит, пассивной.

Раздев меня, он положил руки мне на талию и сдвинул к изголовью, чуть меня приподняв. Голос у него был с придыханием, нетерпеливый и полный недавно обретенной силы.

— Хочу тебя в наручниках.

Он сейчас был доминантом, но все равно не приказал, а попросил. Почему? Потому что наручников я никогда не надевала. Недавно появились мягкие наручники, закрепленные на спинке кровати, но они из нейлона и застегиваются на липучки. От настоящих наручников — и от всего, чего не могла бы снять сама, — я отказалась наотрез. А такие вот манжеты — это самое то. Можно быть реально связанной и все же знать, что всегда можешь освободиться, если захочешь. Ага, я — и доверие другому. Ну-ну.

Натэниел не раз использовал эти наручники на нашей кровати. Даже Мика их надевал, хотя, мне кажется, чтобы доставить нам удовольствие, а не потому что сам хотел. А я — никогда.

Я посмотрела на него внимательно. Это желание, эта дерзость просьбы — все было написано у него на лице. Я бывала связана в сеансах с Ашером и Натэниелом и — надо себе сознаться — мне понравилось. Почему тогда не это вот? Только из-за каких-то моих тараканов?

Я посмотрела в лицо любимого мужчины и ответила:

— О'кей.

За одну только улыбку, озарившую его лицо, стоило это сказать.

Он застегнул липучки у меня на руках, мягко иплотно. Я потянула цепь на себя — не могла не потянуть. Всегда должна проверить границы своей свободы.

Натэниел наклонился, стоя у меня между ногами, но не касаясь телом. Волосы его рассыпались вокруг теплой живой завесой. Про другого я сказала бы, что это получилось удачно, но Натэниел использовал волосы в своих выступлениях как дополнительную часть тела, которой можно ласкать и дразнить. Он знал, как рассыпать их вокруг женщины, чтобы они обрамляли ее и развевались. Натэниел наклонился так, чтобы они обрамляли его лицо, наши тела, ласкали мне бока своим прикосновением. И поцеловал меня — ласково, нежно, бережно.

Не такого я ожидала поцелуя. Наверное, это было написано у меня на лице, потому что он улыбнулся и сказал:

— Я тебе задвину, но сперва хочу, чтобы ты знала, как я тебя люблю. А когда ты почувствуешь, я тебе вынесу мозг.

И он улыбнулся снова.

Я не могла не улыбнуться в ответ:

— Натэниел, я хочу, чтобы ты был во мне. Прошу тебя, пожалуйста.

Связанная, я знала, что ему это «пожалуйста» понравится куда сильнее обычного. Я усваивала правила нижнего не хуже, чем правила верхнего.

Он посмотрел на меня так, что у меня мурашки побежали по коже. Таким темным взглядом, полным такого потенциала, что я потянула на себя руки в наручниках — не смогла удержаться. Было в этом взгляде что-то… опасное. Один из тех волнующих моментов БДСМ, напоминающих о возможности катастрофы и боли. Не той боли, которой жаждешь — а боли, когда партнер заходит слишком далеко. У нас были свои стоп-слова, и я глубоко доверяла Натэниелу — иначе я бы вообще не позволила себя связать, но все-таки… это входит в игру: когда смотришь в глаза партнеру и даешь ему понять, что видишь в этих глазах темноту. Видишь возможность… зла, пожалуй, но веришь, что он этого не сделает. Веришь настолько, что позволяешь сделать себя беспомощной. Это колоссальное доверие — большее, чем бывало у меня к кому бы то ни было. Странное доверие.

Он перебросил волосы через плечо, как сбрасывают плащ. Обнажилась линия его тела, и он опустился на меня. Не надевая презерватива. Я принимаю таблетки, но все же заставляю почти всех своих мужчин надевать презерватив. Мика стерилизован, так что ему не надо. А вот с Натэниелом последнее время мы перестали их использовать. Годами у меня был секс только на таблетках, и без проблем, но все же…

Я чувствовала разницу между сексом в презервативе и без него. И Натэниел тоже.

Что-то было в этом проникновении без защиты вменя связанную такое, что усиливало иллюзию. БДСМ немного похоже на стриптиз. Там — иллюзия, что клиент может получить исполнителя для реального секса. БДСМ — иллюзия, что можно нанести партнеру реальный вред. Тот самый, который изображается в игре.

Натэниел вдвинулся как можно глубже — и остановился. Я уголком глаза уловила движение: в дверях стоял Джейсон. Уже без презерватива — ходил помыться.

Натэниел стал делать то, что обещал — меня иметь. И почти тут же у меня из горла стали вырываться стоны удовольствия, но я еще успела спросить:

— Ты ждал Джейсона?

— Да, — ответил он, мощно входя и выходя.

По нужной точке у меня внутри Натэниел умеет попадать почти из любой позиции, и сегодня тоже получалось. По точке у входа он попадал все время, но еще и по той точке, что в глубине, потому что знал, что я на обе реагирую.