Я очень много думал ~ за эти годы, очень много работал над собой и то, что я говорю, у меня достаточно выстрадано ~ Я очень много болел за эти годы, очень много изучал язык…— Свое понимание природы поэтического творчества Есенин подробно высказал в статьях «Ключи Марии», «Быт и искусство» и др. (т. 5 наст. изд.). Комментируемое письмо, в котором он изложил свою «теорию поэтических напечатлений», свидетельствует о серьезности его тогдашних творческих исканий. Как заметил Д. Благой, в поэтике имажинизма Есенин «стремился осознать и развернуть свой неясный, сумеречно брезживший ему самому творческий путь, утолить глубокие внутренние потребности своего поэтического гения» (Кр. новь, 1926, № 2, февр., с. 202).

Письмо написано в результате общения с Ширяевцем, рассматривавшим, как известно, имажинистскую деятельность Есенина как измену «мужицкому стану». (Подробнее см. коммент. к «Литературным декларациям и манифестам» — наст. изд., т. 7, кн. 1). В спорах об имажинизме, об ответственности писателя за каждое сказанное им слово уточнялись позиции обоих поэтов. Свое право на выбор собственного поэтического пути Есенин отстаивал всеми способами: не только в устных беседах-спорах с Ширяевцем, не только в письме Иванову-Разумнику, но и неслучайным характером, во-первых, выбранного им для записи в альбом Ширяевцу отрывка из только что законченного вчерне «Пугачева» (с заключающей этот отрывок фразой «Я значенье свое разгадал…» — см. об этом наст. изд., т. 3, с. 461–462) и, во-вторых, неслучайным характером дарственной надписи тому же адресату на книге «Исповедь хулигана» (текст — Юсов-96, с. 231), свидетельствующей о знакомстве Есенина с трактатом Ширяевца «Каменно-Железное Чудище…» (сравнительный анализ см. в кн.: Тартаковский П. Свет вечерний шафранного края… (Средняя Азия в жизни и творчестве Есенина), Ташкент, 1981, с. 107–117. Трактат Ширяевца (ИМЛИ, личный фонд поэта) до сих пор не опубликован).

… Клюев, как некогда пришибленный им…— Есенин имеет здесь в виду влияние личности и творчества Блока на раннего Клюева (см.: Письма Н. А. Клюева к Блоку. — ЛН, М., 1987, т. 92, кн. 4, с. 427–523; публ. К. М. Азадовского).

… голландского романтизма. — В «Предисловии» (1 янв. 1924 г.) к своему двухтомнику, издание которого намечалось в том же году в издательстве «Круг», но осуществлено не было, Есенин повторит свою оценку: «Я очень люблю и ценю Блока, но <на> наших полях он часто глядит как голландец» (наст. изд., т. 5, с. 223).

Пусть Блок по недоразумению русский…— Имеется в виду немецкое происхождение отца Блока — профессора юридического факультета Варшавского университета А. Л. Блока (см. Розанов, с. 10).

… Клюев поет Россию по книжным летописям и ложной ее зарисовки всех приходимцев…— Так в автографе: слово «зарисовки» связано здесь со словом «Россию», а не является однородным членом предложения в стоящей рядом конструкции дательного падежа («по… летописям <и т. д.>»).

Есенин, убежденный, что «жизнь, настоящая жизнь нашей Руси куда лучше застывшего рисунка старообрядчества», неоднократно адресовал Клюеву упреки в том, что тот «поет <…> стилизационную <…>Русь с ее несуществующим Китежем» (см. п. 99, а также дарственную надпись Ширяевцу на Исп. хул., выполненную в мае 1921 г.: «Я никогда не любил Китежа и не боялся его, нет его и не было так же, как и тебя и Клюева. Жив только Русский ум, его я люблю, его кормлю в себе…» (Юсов-96, с. 231).

Приходимцы(впервые верно прочитано В. А. Вдовиным: Есенин 6 (1980), с. 105) — есенинский неологизм, образованный соединением слов «проходимец» и «пришлый». Есенин мог опираться также и на древнерусское слово «приходец» — пришелец, чужеземец (см.: Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 20, М.: Наука, 1995, с. 67).

Блок — поэт бесформенный, Клюев тоже. — Есенин повторяет здесь написанное Иванову-Разумнику о Клюеве 4 дек. 1920 г.: «Уж очень он <…>слаб в форме и как-то расти не хочет. А то, что ему кажется формой, ни больше ни меньше как манера, и порой довольно утомительная». «Безвкусно и безграмотно до последней степени со стороны формы», — противопоставит он позднее, в письме тому же адресату от 6 марта 1922 г., свою оценку клюевского «Четвертого Рима» высокой оценке Иванова-Разумника (см.: Иванов-Разумник. «Три богатыря». — Журн. «Летопись Дома литераторов», Пг., 1922, № 7, 1 февр., с. 5).

… «черница-темь сядет с пяльцами под окошко шить златны воздухи»…— Неточная цитата из стихотворения Клюева «Скрытный стих» (впервые: Еж. ж., 1914, № 6, с. 4): И черница-темь сядет с пяльцами Под оконце шить златны воздухи…

Воздух— здесь: покрывало для церковных сосудов.

… «Зойку-ку загозье, гомон с гремью шыргунцами вешает на сучья»…— Цитата из стихотворения Клюева «Беседный наигрыш, стих доброписный» (впервые: Еж. ж., 1915, № 12, стб. 86): Зой ку-ку загозье, гомон с гремью Шаргунцами вешает на сучья…

Зой— гул, шум множества насекомых. Загозье— от загозынька (кукушка), загозий (кукушечий). Шаргунцы— бубенчики, погремушки.

«…туча — ель, а солнце — белка с раззолоченным хвостом…»— Цитата из стихотворения Клюева «Смертный сон» (впервые, под названием «Смерть ручья» — Еж. ж., 1915, № 8, с. 4).

… простое слово по Гоголю, что «слово есть знак, которым человек человеку передает то, что им поймано в явлении внутреннем или внешнем». — Неточная цитата из раздела «Что такое слово и словесность» проспекта Н. В. Гоголя «Учебная книга словесности»: словесность «есть только образ,которым передает человек человеку все им узнанное, найденное, почувствованное и открытое, как в мире внешних явлений, так и в мире явлений внутренних, происходящих в собственной душе его». («Сочинения Н. В. Гоголя. Изд. 15-е. Редакция Н. С. Тихонравова», СПб.: А. Ф. Маркс, 1900, т. 12, с. 8; выделено автором).