Тук-тук, тук-тук… Часть денег ушла на крышу над кафе. Достраивать его надо, отопление проводить, чтобы зимой можно было отделкой заниматься. Угрюм сейчас за бригадира, десять пацанов с ним из Знаменки уже вовсю работают. Стропила и обрешетку они поставили, сейчас шифер кладут. Спартак уже выделил деньги на отопительные батареи, на трубы для разводки, а там и котел поставят, на мазуте.

Сам он на крышу больше не полезет. Не то чтобы зазнался, нет; просто теперь у него людей много, которые могут работать под его и Угрюма чутким руководством. К тому же одежда у него вовсе не для такой работы.

Хотел он куртку купить, но торгаш уговорил его взять кожаный плащ. Сказал, что для высокого крепкого мужика это самое то. Действительно, выглядел он в этом плаще круто. Вещь фирменная, чисто из Италии, двубортная, с поясом, с накладными погончиками. Плохо, что джинсы с этим плащом смотрелись не очень, пришлось шерстяные брюки покупать, черные; смотрятся они отлично, но их гладить надо хотя бы через день. Впрочем, для этого у него есть Юля.

Ему еще непривычно в новом обличье, но уже не хочется лезть в грязь. На площадке перед кафе лужи, а туфли у него начищены до блеска, как бы не запачкать… Спартак усмехнулся, подумав о том, что если бы сейчас на рынок вломилась враждебная толпа, он бы вмиг забыл о чистоте. И кровью не побоялся бы испачкаться. Но сейчас-то никто не нападает. Московские, похоже, забыли сюда дорогу. Или копят силы, чтобы взять реванш…

Спартак посмотрел на железный павильон в дальнем конце рынка. Кафе там сейчас обычное, любой, кто хочет, может зайти, пива попить, шашлыков поесть. Там сейчас никого, но дымок от мангала поднимается. Может, пойти пивка тяпнуть?

С шашлыком сложнее. Челюсть вроде бы уже срослась, но шины еще оставались. Говорить Спартак мог уже более-менее нормально, а вот жевать не получалось. По-прежнему приходилось есть жидкую пищу. Одним словом, шашлык ему сейчас не по зубам.

Но по лужам идти в павильон не хотелось. Совсем рядом тянулись кирпичные ларьки, там торговля есть, для тех, кто мимо рынка проходит-проезжает. И в одном ларьке девочка симпатичная, Викой зовут. Гобоя она отшила, а на Спартака засматривается, улыбается ему – вроде бы стыдливо, но взгляд при этом заманивающий. И товар у нее интересный – видеокассеты с боевиками, мелодрамами и фильмами для взрослых. Одну такую кассетку Спартак уже купил, с Юлей смотрели, интересно было, только после полуночи заснули. А почему бы с Викой не посмотреть? У нее там в ларьке видеодвойка. И дверь железная. И даже раскладушка. Она ему кофе приготовит, он ее шашлыком угостит. С ним Простофил и Протас, кто-нибудь из них двоих сбегает в кафе…

Но Простофил и Протас его бойцы, а не мальчики на побегушках. Нет, за шашлыком, конечно, он их отправить может, но что-то не хочется Юле изменять. Снизу – «да» на него давит, а сверху – «нет». Вот и непонятно, чем думать – головой или тем, что на метр ниже. И хочется, и колется, и совесть не велит.

Но хочется все-таки больше. Хотя и не настолько, чтобы напрямую идти к Вике. В ларек можно попасть и со стороны рынка, но Спартак решил зайти к ней с витрины. Он вышел через главный вход на широкий тротуар, вдоль которого тянулись окна собранных в одно здание ларьков. Дорога рядом, машины шумят, по тротуару люди ходят – от городка идут к остановке, что на МКАДе метрах в двухстах от рынка. А кто-то, напротив, возвращается из Москвы. Многие останавливаются возле ларьков – там ведь и колбасой торгуют, и хлебом, и всякой всячиной вроде сигарет и «сникерсов».

А у Спартака, кстати, сигареты на исходе, неплохо было бы запас пополнить. А по пути к одному ларьку можно будет остановиться и возле другого, глянуть на Вику… Тогда он и решит, идти к ней или нет.

Но не посмотрел он в ее сторону, что-то удержало. С глаз долой – из мыслей вон. Глядишь, и избежит искушения.

Спартак мог бы заглянуть к ней на обратном пути, но вдруг увидел Жанну. Она шла от остановки, вся из себя, ноги от ушей, походка от бедра. Плащ на ней бежевый нараспашку, далеко не самое длинное красное платье под ним, на ногах ботфорты на высоком каблуке.

Глядя на нее, Спартак забыл, что нужно посторониться.

Она заметила его, сфотографировала взглядом, мгновенно прогнав полученную информацию через компьютер, фильтрующий людей по признаку «свой – чужой». Видимо, Спартак попал в разряд «свой», поэтому девушка обозначила на губах кокетливую улыбку, собираясь обогнуть его.

Может, в ее голове находился и более мощный компьютер, но Спартака она пропустила через поверхностный, мгновенного действия. Оценила его, но не узнала. И удивленно повела бровью, когда он поздоровался с ней.

– Привет, Жанна.

– А разве мы знако… Спартак?!

– Я что, так сильно изменился?

– Ну, может, и не сильно… Но изменился…

Она смотрела на него без всякой неприязни, с интересом и даже с оттенком восхищения во взгляде.

– А Юля где?

– А ты разве к ней шла?

– Нет, я домой.

– И она дома. Нечего ей здесь…

Товар Юли он переместил в кирпичный ларек и человека нанял, пока вместо нее торгует. А она пусть с документами на рынок работает, раз уж взялась за это дело. Ну и домом пусть занимается. Домом, о котором сейчас он думал меньше всего.

– А сам чего здесь?.. Ну да, ты же здесь работаешь… Зарплату получил?

Только сейчас в ее словах проскользнуло что-то вроде пренебрежения. Хоть и выглядит Спартак на все сто, но все-таки он всего лишь рабочий, а не какой-нибудь коммерсант с толстым кошельком.

За коммерсанта или что-то вроде того она приняла парня, который вышел из новенькой вишневой «девятки». Машина клевая, одет он хорошо, и неважно, что шея упакована в пластиковый фиксатор. Видно, с шейными позвонками у него большие проблемы. И понятно, почему. Видно, варшавская братва постаралась.