Жанна смотрела на Хазара, с трудом выбравшегося из машины, с интересом. А может, она знала, кто это такой. Первый в городе бандит, бригада у него своя, деньги. Может, роман с ним закрутить хотела, да все никак не получалось…

– А-а, Жанна, привет! – подмигнул ей Хазар.

– Здравствуй, Костя, – мило улыбнулась она ему в ответ.

Оказывается, они знали друг друга. Может, между ними что-то и было. Но сейчас Жанна интересовала Хазара меньше всего. Он повернулся лицом к Спартаку.

– А я даже не знал, что тебя Костя зовут, – мирно проговорил Спартак.

– Ну, для тебя-то я Хазар, – пытаясь изображать из себя важную персону, усмехнулся репчинский авторитет.

Тяжело ему было. С шейным фиксатором он смотрелся, мягко говоря, невыгодно. И всего лишь один боец в свите, да и тот на голову ниже Спартака, в плечах поуже будет. Может, потому он и остался стоять возле машины, чтобы не особо привлекать к себе внимание. И у Хазара какой-то сиротливый вид, и у его бойца.

– А почему не Костя? – насмешливо спросил Спартак.

Жанна могла бы уйти, но женское любопытство взяло верх над всеми условностями, и она лишь отошла в сторонку, чтобы слушать разговор, не вмешиваясь в него.

– Ну, ты же знаешь, какие у нас отношения, – замялся Хазар.

– Какие? – спросил Спартак, изогнув бровь в форме вопроса.

– Ну, ты кафе строишь, а я за рынком смотрю…

– Ты?! За рынком смотришь?! Что-то давно я тебя здесь не видел.

– Ты же видишь, – Хазар щелкнул пальцами по пластиковому корсету. – Мы уже расходиться собирались, а тут эти, варшавские – поговорить, мол, надо. Мы на пустырь, а там толпа. Человек пятьдесят. Всей толпой как навалились. Очнулся, как говорится, гипс, да и пацанам досталось…

– И где твои пацаны?

– Надо будет, соберу, – неуверенно сказал Хазар. И нервно глянув на Жанну, набросился на нее: – А ты чего здесь уши греешь? Давай отсюда!

Жанна обиженно надула губки и собралась уходить, но Спартак мягко взял ее за руку. Ей действительно здесь не место, но и отпускать он ее не хотел. К тому же Хазара нужно было поставить на место. А то шапка у него боярская, хотя сам он сенька сенькой.

– Хазар, я не понял. Мы с Жанной разговаривали, ты влез в чужой разговор и теперь гонишь ее… Это беспредел.

– Не, ну, если я в ваш разговор влез… – замялся Хазар.

Он и сам уже все понял. Хазару бы свалить отсюда, а он все еще цеплялся за вчерашний день.

– Это, просто я тебе должен…

– Не понял.

– Ну, помнишь, мы договаривались… Я и за тот раз заплачу, и за этот…

– За какой «за этот»?

– Ну, вы же варшавских прогнали.

– Что, по три штуки на брата выплатишь?

– Какие три штуки? – жалко возмутился Хазар. – За пятьсот договор был.

– То когда было… Мы два раза варшавских отбили. Три штуки умножай на сорок. Потом еще раз было. Уже пять штук умножай на восемьдесят. Теперь считай.

– Почему пять?

– А потому, что варшавские с волынами были. Это уже совсем другой расклад… Короче, ты не напрягайся, и считать ничего не надо. Не потянешь ты такую сумму. Да и не должен ты нам ничего. Мы рынок у тебя забрали. Ты им, считай, с нами и расплатился…

– Э-э, погоди, зачем тебе рынок? – со страдальческим видом спросил Хазар.

– Иметь с него буду. А что, ты один такой умный?

– Но мы так не договаривались…

– Я все сказал. Я к тебе нормально отношусь. Поэтому мой тебе совет: не зли меня. Отвали с миром.

– Но так нельзя…

Спартак ничего больше не сказал, но глянул на Хазара тяжело, исподлобья. И смотрел на него так до тех пор, пока тот не скрылся в своей машине.

– Он чо, совсем тупой? – спросил из-за спины Простофил.

– Нет, просто пацана сильно по голове ударили… Вы давайте здесь оставайтесь, Гобою скажите, что я домой пошел…

Рано ему еще домой, но не отпускать же Жанну. Она стояла в сторонке, терпеливо ожидая, когда он освободится. И так ярко улыбнулась ему, когда он к ней подошел, что в горле запершило.

– Пойдем, провожу тебя. Если ты домой.

– А куда еще?

Спартак посмотрел на часы. Начало пятого.

– Так время детское.

– Ну, можешь в ресторан меня пригласить, – кокетливо, с невинным женским лукавством сощурилась она. – Если можешь…

– Могу… Только где здесь ресторан?

Насколько он знал, в Репчинске было только кафе, в котором ошивалась всякая пьянь. Даже Юлю несолидно туда привести, не говоря уже о Жанне.

– В Москву надо ехать.

– Можно и в Москву…