— Да плюнь ты на него! Это называется: не верьте своим глазам.

Стал рядом с Сашей, крикнул громко:

— Амиго! Умбэрто лигуэрос флоэрэс бэтисто!

— Майя! Майя! Бэтисто! Бэтисто!

Один из них, вытащил из-за пояса топор и потряс над головой.

Игорь повернулся к Саше:

— Они идут с охоты. Спрашивают, не видели мы, кого-нибудь подозрительного.

Она, сквозь смех: — Скажи им, чтобы плыли сюда!

Игорь, что-то поворчал, про себя — перевел в уме, крикнул:

— Умэрес, флоросту амулини ум помпэро!

— Помпэро! Помпэро, — крикнул вождь. — Майя гоу, — сказал своим, и те опустили весла, лодка стала разворачиваться.

— Они очень устали, не были дома год и семь месяцев, охотились и воевали, — сказал Игорь.

— А кого, подозрительного, мы могли увидеть?

— Не знаю. Последнее, что услышал: "Опасайтесь белого карлика". Я не знаю, что это значит, можешь, не спрашивать.

Лодка быстро набрала скорость; индейцы отплыли метров двести, и пошли параллельно берегу, в сторону заброшенной деревни. Опять заиграла гармонь, донеслись отдельные слова уже знакомой песни, на этот раз ее пели вместе, хором.

Игорь подошел к Антону. Спросил:

— Ну, и какие будут предположения?

— Они не знают языка, но песни поют на русском.

— Блин, а по каковски они должны тебе ее петь — Антон? Они тут живут, они обрусели, языка не знают, но местный фольклор…

— И собака у них чисто индейской….

— Это не корейцы Антон, — зло бросил Игорь, — это индейцы! Кем они будут гризлей травить?! Скунсами?!

— Игорь, ну ты же понимаешь, ребята просто прикололись.

Игорь поймал мой сочувствующий взгляд, пожаловался:

— Вот упертый! Живого Войку Митича ему приведешь, все равно не поверит.

— Не знаю, кто они, — сказал Сергей, — но не русские, точно. И это не Северная Америка. Аргентина, Чили, может Перу. Антон, слышал как они сказали: "ум помпэро"?

— И что?

— Игорь неправ.

Антон облегченно выдохнул.

— Они ушли не в Канаду. — добавил Сергей. "ум помпэро" — чисто Перуанское наречие. Перу — это южная Америка, друг.

На этом рыбалка закончилась. Пошли завтракать. Саша сварила нам рассольник, на второе гречка с тушенкой. Накрыла стол, и пошла на берег мыть посуду, которая осталась с ночи.

— Сашенька, а ты, что не снами? — спрашиваю.

— Глеб, я не завтракаю.

— Но это больше похоже на обед.

— Я и не обедаю.

— Правда?

— Нет, конечно, просто не хочется.

Саша ушла. Я разлил водку по стаканчикам.

— Что же мы, до сих пор все пьем эту дрянь… Пьем, похмеляемся, снова пьем… Потомственные "дровяне"… давайте, чтоб все нормально…

Чокнулись с Антоном (Сергей при Игоре не пил. Его дело, но зря).

Выпил, ложечкой черпнул рассольчика:

— Хорошо… — говорю. — От заката до рассола. Так и живем…

— Ну что, — спрашиваю, — какие у нас сегодня мероприятия?

Антон оживился:

— На "поляну идолов" сегодня не пойдем. На завтра, Павловича попросил. А мы, могли бы съездить, посмотреть на "Велемоны".

— Не, лимонов не хочу, а еще?

— Можем сходить в заброшенную деревню — "Пегрему".

— Опять туда переться, не, не хочу.

— А когда, ты там был?

— Не был. Снилась она мне.

— Ты спал?

— Спал, и проснулся в холодном ПТУ.

— Сегодня никуда не пойдем, — говорит Сергей. — Разведем костер, и зажарим на вертеле птицу, целиком. А? Как я придумал? И в карты будем играть.

— Анатолий Павлович, говорил, вечером принесет шахматы. Не забыли? — напомнил Антон.

— Забыли, — удивленно сказал Игорь. — Что, и хорошо играет?

— Да. Меня, во всяком случае, обыгрывал, а я сильный игрок.

— Зови его сейчас. Чемпионат устроим.

— Если он не занят…

— Да не занят, по берегу бродит туда-сюда, все стихи пишет, не знаешь не печатался?

— Нет, не знаю.

Антон разговаривал с белорусом, и все время оглядывался в сторону пляжа, потом обратился ко мне:

— Нехорошо это. Надо помочь.

— Не обязательно. Будем мыть посуду по очереди, и все.

— Пойду, скажу ей, а-то обидится.