Шрифт:
Молодая женщина вновь покраснела, уже не замечая ни ливня, ни резких порывов ветра. Подобные вольности, тем более на улице, были ей в новинку, но дракон умел соблазнять, а потому она согласилась:
– Хорошо, только… отпустите меня.
– Отпусти, – поправил Шеранн и заглянул в ее лицо. – Ты меня стесняешься?
– Не… тебя, – с усилием выговорила она. – Но что подумают люди?
– Мне нет дела до людей! – пожал плечами дракон.
Дождь усилился, и струйки воды уже бежали с его насквозь промокших волос.
– Зато мне – есть, – возразила она.
– Как скажешь, – отвернулся он.
– Не обижайтесь, – проговорила она, порывисто коснувшись смуглой щеки, и тут же поправилась: – Не обижайся, Шеранн, но для меня это действительно важно.
Даже решившись отбросить условности и сделаться его возлюбленной, она не могла столь дерзко преступить правила приличия.
Стекающая по его лицу вода оказалась горячей, и София испуганно отдернула руку, вспомнив рассказ господина Рельского о взаимодействии огненных драконов со стихией воды. Мысль о мировом судье была сейчас совсем неуместна, к тому же думать о нем отчего-то было совестно, и она отбросила размышления, улыбаясь своему дракону.
Разумеется, молодая женщина, опаленная горящим в нем пламенем, напрочь позабыла о разумных доводах, которые недавно с такой горячностью отстаивала…
Потом они бродили по лугу под дождем, смеялись и целовались, Шеранн кружил ее, подхватив на руки. Их исступленное веселье и страсть вплетались в буйство стихии, наполняя мир первозданной чистой радостью…
Когда наконец дождь кончился и они добрались до Чернов-парка, Лея лишь всплеснула руками и принялась хлопотать вокруг хозяйки, смерив недовольным взглядом своего провинившегося любимца-дракона.
Тот, неся Софию на руках, изобразил глубочайшее раскаяние и пропустил мимо ушей ворчание домовой о распоясавшихся развратниках, равно как и мрачный взгляд верного Стена…
Глава 31
Стук в дверь раздался вечером, когда госпожа Чернова уже собиралась лечь спать.
Простоволосая Лея отворила дверь и приглушенно ахнула: на пороге стояла госпожа Ирина Каверина, дама средних лет и отнюдь не среднего самомнения. Упитанный и самодовольный вид ее свидетельствовал о преуспевании. На ней было богатое платье, сшитое по последней столичной моде.
– Надеюсь, сестра дома? – поинтересовалась гостья для проформы и весьма язвительно добавила: – Посторонись и впусти меня! Или София никого не принимает, кроме своего любовника?
Домовая сглотнула и наконец шагнула в сторону, молча приняла у гостьи шляпку и зонтик и бросилась к хозяйке.
Темную комнату освещала единственная свеча, при свете которой госпожа Чернова то ли пыталась читать, то ли грезила над томиком сонетов. Устроившись в кресле, она отрешенным взглядом смотрела на раскрытую книгу и улыбалась светло и мечтательно.
При стуке в дверь София вздрогнула, вырвавшись из плена мечтаний, подняла голову и вопросительно взглянула на служанку, которая вдруг решила потревожить ее в столь поздний час.
Лея сделала книксен и сообщила:
– Госпожа, к вам приехала сестра. Просить?
– Конечно!
Молодая женщина вскочила, отложив в сторону книгу и мимоходом порадовавшись, что Шеранн уже ушел, не то могла создаться весьма неловкая ситуация.
Ирина стремительно вошла в комнату, вместо приветствия смерила госпожу Чернову взглядом и процедила:
– Ты непозволительно хорошо выглядишь для убитой горем вдовы… Выходит, ты даже не считаешь нужным скрывать интрижку с драконом?!
София онемела от неожиданности, замерев напротив разъяренной сестры.
– Может быть, ты присядешь? – спросила она наконец. – И объяснишь, с чего все эти обвинения?
– Изволь не отпираться! – возмутилась госпожа Каверина, плавным жестом отметая возражения. Ее холеные руки были унизаны украшениями, да и сама она оставляла впечатление дамы ухоженной и самоуверенной, твердо убежденной, что ей доподлинно известно все важное в этом мире. – Я получила письмо, в котором меня любезно информировали о твоем возмутительном поведении. Неужели это правда, что ты намерена уехать с драконом?!
Госпожа Чернова подивилась, какой неведомый «доброжелатель» сообщил об этом сестре, ведь она не афишировала свои планы. Впрочем, это могли быть просто сплетни.
Что ж, в свете последних событий гадалка не видела смысла что-либо отрицать.
– Тебе известно, что я всегда гордилась своей сдержанностью… – промолвила София задумчиво и улыбнулась уголками губ, устало и печально. – Я была глупа и самонадеянна. Вся моя уравновешенность зиждилась на скудости чувств – я попросту не ощущала ничего, что могло бы вывести меня из себя. Теперь… теперь все изменилось, и я больше не в силах вести нудную благопристойную жизнь! Не знаю, кто известил тебя о моем решении, но твой приезд ничего не изменит.