– Я жду ответа, – напомнил джентльмен спокойно.

– Вы же сами мне помогли! – развеселился оборотень. – Ведь из-за вас того мальчишку-колдуна выкурили из табора. Я его подобрал и уговорил спрятать книгу в обмен на ответную услугу.

– Постойте, – мировой судья быстро соображал, – значит, похищенные рома…

– Именно! – охотно подтвердил господин Щеглов, явно наслаждаясь своим остроумием. – Я утащил его подружку и злейшего врага из табора, куда он никак не мог пробраться. Но я их и клыком не тронул, отдал мальчишке, уж не знаю, что с ними дальше сталось. А он за это схоронил дневник так, что теперь до него никто не доберется.

– Где? – коротко уточнил господин Рельский, чуть нахмурившись. Недоставало только, чтобы с книгой что-нибудь случилось!

– В подвале, – нехотя признался оборотень, – но ее оттуда не достать! Рома запечатал дверь заклинанием, и только он может его снять. Мальчишка уже далеко, вам его не поймать.

– Посмотрим, – скрывая облегчение, проговорил мировой судья. – А теперь, думаю, вам пора поговорить с барышней Гарышевой.

– Вы притащили ее сюда?! – Господин Щеглов казался ошарашенным.

Ярослав в ответ лишь кивнул и велел полицейскому позвать девушку…

Надо думать, Юлия все же в глубине души была уверена в искренности чувств «жениха» к ней, а потому его откровенный и весьма циничный рассказ привел ее в ярость. Сначала барышня разрыдалась, затем принялась кричать, обвиняя в своих бедах всех вокруг, и прежде всего Софию.

Господину Рельскому вдвоем с полицейским едва удалось ее угомонить. Девушка под присмотром слуги отбыла в родительский дом, оплакивать свое легкомыслие и погубленную будущность.

Господин Рельский препоручил ульвсерка полицейским и отправился к хозяйке дома, сочтя, что она вправе узнать обо всем из первых рук. Для той стало откровением, что ее покойный супруг был связан родственными узами с ульвсерками, и мировому судье пришлось долго отпаивать госпожу Царину коньяком.

Пока хозяйка дома успокаивала таким образом свои нервы, прибыли новые гости. Приехала госпожа Чернова, за которой послал мировой судья, опасаясь, что без помощи гадалки не удастся обойти заклятие рома. Почти одновременно с нею явился Шеранн, преисполненный восторга. Переданная инспектором Жаровым весть заставила его бросить все и ринуться в Царин-парк.

– Где дневники? – спросил он, ворвавшись в комнату, где коротали время за беседой господин Рельский и София. Он даже не соизволил поздороваться, в азарте позабыв обо всем.

Мировой судья бросил взгляд на помрачневшую молодую женщину и потребовал:

– Сядьте, отдышитесь как следует и успокойтесь. Насколько я понял со слов господина Щеглова, книга спрятана с помощью волшебства, так что не стоит пороть горячку.

– Извините. – Сын стихии сделал вид, что смутился, и смиренно попросил рассказать обо всем…

Дракон слушал очень внимательно, насторожившись и подавшись вперед. Он прервал повествование единственный раз, когда прозвучало имя дракона, причастного к хищению дневников.

– Вы уверены, что правильно запомнили? – переспросил он напряженно, и господину Рельскому вдруг показалось, что дракон надеялся на ошибку.

– Я убежден, что оборотень назвал именно Шейлитта, – пожал плечами мировой судья, всматриваясь в бледное лицо Шеранна. – К тому же вскоре вы сможете проверить правдивость его слов.

Дракон неохотно кивнул, соглашаясь, и жестом предложил продолжать.

Пересказ занял не так уж много времени.

– А я ведь уже почти добрался до него, – сообщил дракон, явно досадуя, что его опередили. – Я потихоньку обыскивал поместья в округе, и до Царин-парка мне оставалось совсем чуть-чуть…

– Это подтверждает, что мы на правильном пути, – дипломатично заметил господин Рельский.

Шеранн согласно склонил голову.

– Может быть, стоит убедиться, что это именно он? – предложила гадалка.

– Разумно, – согласился мировой судья и пригласил их обоих на очную ставку с ульвсерком.

Кабинет господина Щеглова отчего-то казался ненастоящим, как будто странной декорацией. В розовато-бежевой комнате джентльмены выглядели чужеродно, а уж представить эти покои обителью оборотня и вовсе никак не получалось.

– О, у меня новые гости! Проходите, устраивайтесь поудобнее, – с издевательской вежливостью предложил ульвсерк.

Очевидно, больше не опасаясь за свою жизнь, он вновь обрел невыносимые манеры.