Джентльмен слегка ослабил узел галстука, на всякий случай переспросил секретаря, есть ли еще какие-нибудь дела (втайне на это надеясь), вздохнул и отправился разыскивать матушку.

Она обнаружилась в так называемой шахматной гостиной – любимой комнате сына. Женщина взволнованно расхаживала из угла в угол и пожирала бесчисленные конфеты, что выдавало ее взвинченность, так как обыкновенно она слишком заботилась о фигуре и не позволяла себе лакомиться грильяжем и поджаренными булочками с конфитюром.

Госпожа Рельская походила на белоснежную кошечку чистейших кровей.

Услышав, как открылась дверь, она тут же порывисто бросилась к сыну. Подобная импульсивность мирового судью удивила: она чаще всего двигалась плавно и медленно, а физическим упражнениям предпочитала негу на подушках, еще более напоминая разленившуюся и слегка раздобревшую кошку.

– Слава Фригг! – воскликнула она. – Ты наконец пришел!

– Конечно, матушка, – осторожно ответил тот, усаживая ее в кресло, – но расскажите, что случилось, что вы так срочно за мной послали?

С матерью он разговаривал весьма официально и сдержанно.

Госпожа Рельская опустила глаза, отвернулась и принялась обмахиваться веером.

– Последнее время ты странно себя ведешь, – начала она, слегка запинаясь. – Ты нервозен, волнуешься по пустякам, совсем не улыбаешься. Даже здесь не бываешь, хотя раньше не проходило и дня, чтобы не сыграл партию-другую. Ты замкнулся в себе и не рассказываешь даже мне, что случилось и почему ты сам на себя не похож! Я волнуюсь…

По-девичьи яркие и полные губы госпожи Рельской (благодаря помаде, а не природе) затряслись, и, пока почтительный сын приходил в себя от сказанного, она вдруг встала, стремительно подошла к нему и тревожно спросила:

– Это из-за финансов, верно? Мы разорены? Ты поэтому так нервничаешь?

Мировой судья расхохотался, и даже оскорбленный вид матери не унял его смех.

– Прощу прощения, сударыня, но ваши подозрения совершенно беспочвенны! – отсмеявшись, заверил он со всей серьезностью, на которую был способен. – Средств у нас более чем достаточно, можете не волноваться!

Было видно, что в госпоже Рельской борются досада (из-за неуместного, по ее мнению, веселья сына) и облегчение (от его слов).

– Все же ты ведешь себя странно! – вымолвила она настойчиво. – Что случилось? Только не говори мне, что всерьез намерен жениться на этой ужасной госпоже Черновой! – вдруг всполошилась она.

Видимо, последнее предположение тревожило ее куда меньше, нежели денежные дела, однако и возможная женитьба сына на «этой особе» приводила матушку в ужас.

Господин Рельский сжал челюсти, потом отвернулся и проронил:

– Пока вопрос об этом не стоит.

– Слава богам, – прижала руки к груди женщина, – но ты должен мне обещать, что никогда не сделаешь ей предложения! О ней такое говорят…

– Хочу напомнить вам, – оборвал ее мировой судья холодно, – что я давно совершеннолетний, и женитьба на ком бы то ни было – мое личное дело, в которое вас, сударыня, я снова прошу не вмешиваться! И не повторяйте нелепых слухов! А теперь прошу меня извинить.

Он коротко поклонился и стремительно вышел, оставив слегка успокоившуюся госпожу Рельскую молить всех богов, чтобы этот союз оставался лишь страшным сном.

К собственному сожалению, она ничего не могла противопоставить упрямому сыну, разве что уговоры, но мировой судья давно вырос из коротких штанишек и нотации матери пропускал мимо ушей.

Состояние, поместья, доли в предприятиях и концессиях – все это принадлежало персонально господину Рельскому как единственному сыну и наследнику покойного отца. Домочадцам же приходилось уповать на его щедрость. Впрочем, он никогда не обманывал ожиданий, выделял сестрам и матери прекрасное содержание, однако взамен требовал полного послушания.

Конечно, при иных обстоятельствах она предпочла бы, чтобы сын вовсе никогда не женился. Но, к несчастью, предки Рельских установили майорат на все сколько-нибудь значимые поместья. Других сыновей у нее не было, а потому участь матери и сестер была бы незавидна, если бы им вдруг довелось его пережить. До рождения законного сына наследником господина Рельского оставался дальний родственник по отцовской линии.

Оказаться в каком-нибудь небольшом имении и жить на гроши… Нет, на такое она была категорически не согласна! Потому подыскивала сыну невесту, выбирая среди глупеньких девиц, которыми можно было бы вертеть по своему усмотрению. Ведь Ярослав уже не молод, тридцать пять миновало! О чем он только думает?

Проклятое упрямство Рельских! Из-за него мировой судья мягко, но решительно отказывался слушать разумные доводы. Она мать, и значит, не может желать ему плохого!

Женщина досадливо прикусила губу и взяла с подноса очередную конфету…