– Шеранн! Он умирает… – всхлипнула София.

Господин Рельский бросил взгляд в сторону распластанного тела, над которым склонился инспектор Жаров. Гадалка до сих пор даже не задавалась вопросом, откуда здесь взялись мировой судья и инспектор с двумя констеблями.

– Я должна ему помочь! – твердо произнесла она, утирая слезы.

– Вы не доктор, к тому же сильно расстроены, вам нужно успокоиться и прилечь, – возразил Ярослав ей, как маленькому ребенку, норовя за руку увести ее прочь.

– Вы не понимаете! Это волшба, врач тут не поможет.

Решимость придала Софии сил.

– Прошу вас, позвольте мне попробовать, – произнесла она, умоляюще сложив руки.

Господин Рельский нахмурился, но кивнул. Он достал из кармана маленькую фляжку, открутил крышку и протянул госпоже Черновой.

– Выпейте, это подбодрит вас.

София послушно сделала несколько глотков, и, хотя даже не ощутила вкуса напитка, желудок будто наполнило уютное тепло, постепенно разливающееся по всему телу.

Опираясь на руку мирового судьи, она подошла к распростертому на полу Шеранну и опустилась на колени.

Что делать теперь? В голове ее крутились обрывки старинных целительских заклятий, но подействуют ли они на дракона?

Она взяла его за руку – обычно его тело испускало жар, но теперь ладонь была неестественно холодна.

Сердце билось слабо и медленно, в себя он все еще не приходил.

«Его огонь едва теплится…» – подумала молодая женщина с ужасом, но это натолкнуло ее на иную мысль, быть может, спасительную.

– Его нужно вынести отсюда, – обратилась она к господину Жарову.

Тот кивнул, и констебли тут же кинулись выполнять. Дюжие полицейские без труда вынесли дракона на свежий воздух.

Следом вышла сама София, позвав за собою мирового судью и инспектора.

Убедившись, что все снаружи, молодая женщина повернулась к господину Рельскому и твердо произнесла:

– Прикажите поджечь сторожку! Не спорьте со мною, так нужно…

Ее глаза ярко блестели от слез и яростной решимости, и казалось, что София бросилась бы на любого, кто посмел бы с нею спорить.

Господин Рельский отвернулся и ровно распорядился:

– Поджигайте, инспектор.

– Госпожа Чернова просто не в себе, не понимает, что говорит! – воскликнул тот, совсем по-старушечьи всплеснув руками.

– Поджигайте, – с нажимом повторил мировой судья и добавил: – Это мои земли, и я могу распоряжаться здесь по своему усмотрению.

София опустилась на колени возле дракона и, мгновение поколебавшись, принялась расстегивать рубашку, не обращая ни малейшего внимания на восклицания окружающих ее полицейских.

«Вот теперь я наверняка лишилась доброй репутации! – подумала она с какой-то веселой хмельной злостью. Право, за последнее время случилось столько, что немудрено потерять здравый рассудок. – Ну и боги с ней, главное, чтобы он жил…»

На шее дракона обнаружилась простая медная пластина на цепочке, безо всяких украшений. Едва заметные знаки на потемневшем металле. Гадалка не стала снимать эту вещицу, по всей видимости, талисман.

Обнажив грудь Шеранна, она потребовала нож и незамедлительно его получила. Прикусив губу, госпожа Чернова уверенно полоснула себя по левой ладони, отстраненно удивившись, что боль ощущалась будто вдалеке. Обмакнув палец в собственную кровь, она принялась чертить знаки прямо на коже дракона, шепча молитвы богам: Одину – покровителю всякой волшбы и Браги – богу-скальду.

Кано, совелу, дагаз [41] – огненные руны, повторенные трижды для усиления действия…

В стороне уже полыхала сторожка – деревянное строение легко загорелось, и огонь с аппетитом принялся облизывать высохшие бревна. По счастью, погода стояла тихая и безветренная, потому лесного пожара можно было не опасаться.

Решив, что огня достаточно, София зашептала наскоро сочиненное заклятие, не замечая, что из ее глаз капают слезы:

Она не знала, сколько прошло времени, с отчаянной надеждой всматривалась в его мертвенное лицо.

Вокруг нее молча толпились полицейские, чуть поодаль стоял сумрачный господин Рельский, но она не замечала ничего. Лишь дружный вздох мужчин заставил ее на мгновение поднять на них глаза, и тут София поняла, что вызвало такую реакцию: непримечательная на первый взгляд медная пластина, которую она сочла простеньким талисманом, теперь полыхала яростным огнем, который будто вторил затихающему неподалеку пожару.