— Моя чистая кровь, кровь, что ты выпила много лет назад, излечивает меня.

Мина стала его спасительницей. Кровь, которую она однажды назвала проклятой, избавит от страшной участи Квинси и одолеет Батори.

— Кровь есть жизнь. Наша жизнь.

Настало время умереть на его руках, чтобы родиться заново. В исступлении Мина закрыла глаза и больше уже не открыла их в смертной жизни.

Квинси приблизился к рыбаку, который привязывал свою деревянную лодчонку.

— Как попасть в аббатство Карфакс?

— В аббатство Карфакс? Парень, ты, наверное, хотел сказать «аббатство Уитби».

— Нет, аббатство Карфакс. Вы знаете, где это? — теряя терпение, прокричал Квинси.

Рыбак кивнул.

— Держался бы ты подальше от этого места!

— Аббатство Уитби, аббатство Карфакс — какая разница, черт побери! Как туда попасть?

Рыбак перекрестился, в глазах его мелькнул страх. Квинси сообразил, что, должно быть, представляет собой еще то зрелище — промокший до нитки под дождем, измаранный в грязи, крови и еще бог знает в чем.

— Это вопрос жизни и смерти! Мне необходимо попасть в аббатство Карфакс.

Старый рыбак покачал головой и указал на тропинку, ведущую в лес.

— Да поможет тебе Господь, парень!

Квинси побежал к тропинке. Ветер почти сбивал с ног. Капли дождя жалили, будто уколы дротиков. Не Дракула ли вызвал бурю, чтобы замедлить его продвижение? Больше он не ощущал мыслей своей матери, и от этого было только страшней.

Из-за дождя каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего. Наконец юноша очутился возле заброшенного остова того, что раньше было психиатрической лечебницей доктора Сьюарда. Сквозь каменные стены здания прорастали мох, плющ и сорняки, будто сама природа пыталась стереть память о некогда здесь властвовавших страданиях. В романе Стокера по этому самому полю бежал Ренфилд, надеясь найти убежище в аббатстве Карфакс. Богатства семьи Квинси родились из мучений мистера Ренфилда. Его родители проклинали Дракулу, но правда заключалась в том, что они извлекли непосредственную выгоду из совершенного им зла. Неужели те несчастья, что обрушились на него и на его семью, были проявлением Божьей справедливости?

Карфакс одиноко вырисовывался на фоне ночного неба, он был значительно больше, чем представлял себе Квинси, В одном из окон мерцал огонь. Время от времени луч света с маяка отбрасывал на развалины длинные пугающие тени.

Ветер и дождь усилились. Отказываясь сдаваться, юноша собрал остаток сил и бросился вперед.

Добравшись до богато украшенной деревянной двери аббатства, Квинси буквально упал на нее. К его удивлению, дверь была не заперта, и он головой вперед ввалился в помещение. С некоторым трудом поднявшись, Квинси захлопнул дверь и запер бурю снаружи. Похоже, за ним не следили: выглянув в окно, в частых вспышках молнии он разглядел лишь одинокие надгробия. Никого, кроме покойников.

Юноша проскользнул по лабиринту извилистых коридоров и через некоторое время попал в длинный проход с множеством дверей. Та, что в конце, была приоткрыта; в проем выбивалась полоска света. Собравшись с духом, Квинси ворвался в комнату.

Пусто.

Несколько дюжин свечей превратились в лужицы воска, в углу стояла пустая расстеленная кровать. Затухающие угольки в камине служили единственным источником света. Рядом с кроватью лежала груда одежды. Квинси повернулся и вдруг на что-то наступил. Его сердце замерло: это был крестик его матери. Она никогда не сняла бы его по своей воле. Юноша схватил крестик и застыл, не имея ни малейшего понятия, куда теперь идти. Он попробовал открыть каждую из дверей в коридоре, но все они заржавели и не поддавались.

Скоро рассвет. Дракула будет искать место для отдыха. Если верить роману Стокера, место, куда не проникает солнечный свет.

Юноша отыскал парадную лестницу и быстро спустился. Ступени отсырели и испускали смрад. Чем ниже он нисходил во тьму, тем острее ощущал, что час расплаты близок.

Попав в большой зал, похожий на пещеру, Квинси увидел усыпальницу. Вдоль стены в нишах покоились скелеты монахов.

Рядом со входом стояла старинная лампада. Стекло все еще хранило тепло: кто-то совсем недавно сюда входил. Квинси поискал в карманах спички, которые дал ему Артур Холмвуд, молясь, чтобы они не промокли. Его молитвы были услышаны.

Юноша прошел в центр комнаты, осветив три больших каменных саркофага. На первом было выгравировано имя на латыни: «Аббат Карфакс».

Рядом стоял деревянный ящик, подписанный: «Собственность Владимира Басараба».

Басараб! Теперь это имя обратилось в чистый яд. Квинси стал лихорадочно озираться, и его взгляд упал на ржавую лопату, стоявшую в углу. Поставив фонарь на соседний саркофаг, он схватился за деревянную ручку лопаты и, ударив ею по каменной стене, сломал. С получившимся колом в руках юноша навалился на саркофаг, используя всю свою силу, чтобы сорвать крышку.

Наконец крышка поддалась, и Квинси издал победный крик. Помня о печальной ошибке, которую совершил его тезка, стоя у гроба в Трансильвании, он закрыл глаза, дабы Дракула не смог пронзить его своим гипнотическим взглядом, и поднял заостренный кол, готовый вонзить его в сердце князя вампиров. Он открыл глаза в последнюю секунду, чтобы выбрать место для удара — и замер на месте, не в силах поверить в увиденное.

В ящике лежала его мертвая мать.

Квинси отбросил сломанный черенок и протянул руки, чтобы прикоснуться к лицу, которое улыбалось ему, к губам, которые целовали его. Жизнь и тепло ушли. Дракула победил.