Она открыла сундук и обнаружила платье, подаренное Люси. Мина никогда не носила его, полагая слишком вызывающим. Спустя двадцать пять лет оно подходило ей идеально. Долгие годы Мина, чтобы угодить Джонатану, одевалась как дама средних лет, почтенная матрона. Теперь нужда в этом отпала. Она расстегнула черное платье — мятый комок упал на выложенный булыжником пол, — достала из сундука подарок Люси, и мягкая, изысканная материя плавно легла на ее тело. Чудесно! Больно кольнула совесть: как жаль, что нельзя было так одеваться для Джонатана. Но думать об этом — все равно что сыпать соль на рану, которая никогда не заживет.

Не в силах больше вынести собственного отражения, Мина подошла к стрельчатому окну и всмотрелась в ночь. Вспышки молний освещали кладбище внизу, среди могильных плит метались тени. Она чувствовала, что приближается Квинси. Лишь бы мальчик добрался до аббатства раньше, чем разразится буря. Когда он приедет, она поговорит с Дракулой и приведет свой план в действие.

— Это платье тебе идет, — произнес голос за ее спиной. Она не слышала, как вошел Дракула, и боялась повернуться к нему, чтобы не потерять уверенности. Или того хуже — поддаться своим темным желаниям. — Ты настоящий пир… для глаз.

— Я нашла свой старый сундук, — пролепетала Мина, опустив взгляд. Смелое платье отнюдь не скрывало ее форм. — Я очень многое здесь оставила.

Наступила неловкая пауза: скрытый смысл ее слов не остался незамеченным. Наконец Дракула сказал:

— Этот дом принадлежит тебе, как и я.

Его голос был точно таким, каким она его помнила — мелодичным, гипнотическим. Как же сильно она по нему скучала… Нет! Нужно думать о Квинси. По-настоящему важна только жизнь сына; этого Дракуле не понять.

Внутренним взором она увидела Квинси скачущим на лошади. На его одежде виднелись пятна крови… В мальчика стреляли? Точно львица, готовая защищать детеныша, она обернулась и пошла в наступление:

— Как ты смел подвергнуть Квинси опасности? ван Хелсинг мог убить его!

— ван Хелсинг пытался обеспечить себе место в истории, выставив меня злодеем перед доверчивым писакой, — без намека на извинения ответил Дракула. Он придвинулся к Мине на шаг, но она, не желая никакого сближения, отвернулась. Темный князь вздохнул. — Я никогда не строил планов мести твоему мужу и его друзьям. Цели этих людей были хоть и ошибочны, но благородны: они всего лишь пытались защитить тебя. Однако ван Хелсинг зашел слишком далеко.

Мина посмотрела через плечо и, когда вспышка маяка осветила окно, увидела, что взгляд Дракулы устремлен к темному горизонту.

— Квинси заставил ван Хелсинга заплатить за его грехи, — проговорил он.

Мина похолодела. В голосе Дракулы чувствовалась скрытая решимость. У него были свои планы на Квинси.

— Ты хочешь отобрать у меня единственного сына?

— Чтобы выжить в предстоящем бою, Квинси надо понять правду. Он должен принять свою истинную сущность.

Сердце едва не выпрыгивало у Мины из груди.

— Не нам решать его судьбу.

Квинси скакал вдоль извилистой бухты. Волны с грохотом разбивались о скалы. Холодный апрельский ветер дул все сильнее. Гремел гром, тут и там в землю били молнии. Небеса призывали к битве.

Лошадь встала на дыбы, пошатнулась и рухнула на прибрежную грязь, скинув с себя всадника. Юноша кое-как вскарабкался на ноги, подошел к животному и опустился перед ним на колени. Бока скакуна покрывала пена, дышал он с натугой и был на грани смерти от изнеможения.

Небо вновь прочертила молния. Вдали, на возвышающемся над морем утесе, были видны руины аббатства.

Лошадь попыталась встать — и упала, не в силах выдержать даже собственного веса. У Квинси не было времени ждать, пока животное придет в себя. Не теряя ни минуты, он продолжил путь навстречу судьбе — пешком, по скользкой каменистой тропинке.

— Времена, когда детей использовали в качестве заложников, давно в прошлом. Оставь моего сына в покое, — отрезала Мина. Она ступила на зыбкую почву: вспоминать о страданиях, которые перенес Дракула ребенком, было опасно. Много веков назад турецкий султан взял по политическим мотивам Влада Дракулу и его младшего брата Раду в плен. Сложно представить, сколько шрамов на душе и теле Дракулы оставили годы, что он провел вдали от семьи. Юношу держали в заточении до тех пор, пока в битве не погиб его отец. Он унаследовал престол Валахии и стал воином Господним. Остаток своей смертной жизни он провел в поисках отмщения. Став бессмертным, Дракула продолжил начатое, веря, что он по-прежнему воин и что Батори и ей подобные — его злейшие враги.

Но Мина не могла допустить, чтобы Квинси стал жертвой в этой нескончаемой битве.

— Квинси заслуживает нормальной жизни. Будет лучше, если я увезу мальчика подальше отсюда. Подальше от Англии. Подальше от Батори.

С ничего не выражающим лицом Дракула погладил рубец на шее. Светлые отметины мало напоминали зияющую рану, которую нанесла ему Батори прошлой ночью. На нем все заживало очень быстро.

— Батори пила и мою кровь. Мы все теперь связаны. Куда бы мы ни бежали, она найдет и нас, и Квинси. Настало время Дать ей отпор.