–  Трудней, чем кажется на первый взгляд,- возразил Ведель.- Как ни очевидна для Ринекера необходимость поправить свои дела, я не убежден, что ему легко просить руки своей белокурой землячки. Ибо с некоторых пор Ринекер отдает предпочтение другому цвету волос, а именно пепельному, и если верить тому, что давеча рассказывал мне Балафре, наш Ринекер всерьез подумывает сделать свою белошвеечку Белой дамой. Замок Авенелъ или замок Цеден - для него не составит разницы. Замок всегда замок, вам известно, что Ринекер, который во многом живет на свой лад, всегда стоял за естественность.

–  Верно,- рассмеялся Питт,- но Балафре распускает небылицы. Вы ведь трезвы, Ведель, неужели вы поверите этой выдумке!

–  Выдумке не поверю,- отвечал Ведель.- Но поверю тому, что знаю. Ринекер хоть и шести футов ростом, а может, именно поэтому, слаб, легко поддается влияниям и вдобавок отличается редкостной мягкостью и добротой.

–  Все верно. Но обстоятельства вынудят его, он разорвет цепи и высвободится, в крайности - как лиса из капкана. Будет больно, и в капкане останется кусок жизни, но главное - вырваться, обрести свободу. Итак, да здравствует Кете! И да здравствует Ринекер! Как говорится в пословице: «Бог умных любит».

В тот же вечер Бото написал Лене и обещался, что будет завтра, и, может, даже раньше обычного. Он сдержал слово и пришел за час до заката. У Лены он, разумеется, застал фрау Дёрр. Погода была превосходная, не слишком жарко, и, поболтав немного о том о сем, он предложил:

–  Не выйти ли нам в сад?

–  Пусть в сад. А может, и еще куда?

–  Что ты имеешь в виду?

Лена улыбнулась.

–  Не тревожься, Бото. Никто тебя не поджидает в засаде. Даже та дама на паре белых коней с цветочной гирляндой.

–  Ну так куда же?

–  Всего-навсего в поле, на травку, туда, где нет ничего, кроме маргариток. И кроме меня. Да еще кроме госпожи Дёрр, если она будет так мила и пойдет с нами.

–  Еще бы не будет!
– воскликнула фрау Дёрр.- Непременно будет. Это для меня честь. Только мне надо сперва привести себя в порядок. Я скоро вернусь.

–  Нет нужды, госпожа Дёрр. Мы зайдем за вами.

Все вышло по-уговоренному, и когда минут пятнадцать спустя молодая чета подошла к саду, фрау Дёрр уже поджидала их у дверей с перекинутой через руку мантилькой и в роскошной шляпе, подаренной старым Дёрром, который, как и все скряги, способен был ни с того ни с сего выкинуть бешеные деньги неизвестно на что.

Бото не преминул отпустить разряженной даме комплимент, после чего все трое прошли по саду к скрытой в кустах калитке и через нее - в поле, где дорожка, прежде чем затеряться средь луговой травы, долгое время тянулась вдоль садового забора, густо поросшего с внешней стороны крапивой.

–  Вот по ней и пойдем,-предложила Лена.- Эта самая красивая дорога и самая пустынная. Здесь никто не ходит.

И действительно, эта дорога казалась много пустынней и безлюднее, чем три или даже четыре других, идущих в том же направлении через луг к Вильмерсдорфу. Там во всем ощущалась своеобычная жизнь предместья. Так, вдоль одной из дорог тянулись всевозможные хибарки, а между ними стояли странные сооружения, напоминающие перекладины для гимнастов. Сооружения эти возбудили любопытство Бото, но прежде чем он успел осведомиться, для чего они тут понаставлены, ему и без вопросов все стало ясно: на помостах расстелили ковры и одеяла, и камышовые палки заходили по ним так дружно, что вся дорога скрылась в облаке пыли.

Бото обратил внимание своих дам на это обстоятельство и хотел завести с фрау Дёрр беседу о преимуществах и недостатках ковров, которые, как подумаешь,- всего лишь собиратели пыли, и если у кого слабая грудь, можно считать, что чахотка тому обеспечена. Но ему не удалось довести до конца даже первую фразу, ибо дорога, по которой они шли, в этот миг огибала груду строительного мусора, явно вывезенного из мастерской какого-нибудь ваятеля, поскольку здесь в изобилии валялись обломки всевозможных скульптур, преимущественно головки ангелочков.

–  Смотрите, госпожа Дёрр,- сказал ей Бото,- голова ангелочка. А этот так даже с крылышками.

–  Верно,- отвечала фрау Дёрр.- Да какой мордастенький! Только ангелочек ли это? Я думаю, такие махонькие и с крылышками называются амурами.

–  Амур или ангел - это одно и то же. Спросите Лену, она меня поддержит. Верно, Лена?

Лена слегка надулась, но он взял ее за руку, и мир был восстановлен.

Сразу за грудой мусора тропинка сворачивала влево и выводила на полевую дорогу, пошире первой. Тополя вдоль дороги стояли в полном цвету, и тополиный пух разлетался по всему лугу, покрыв его, словно комочками ваты,

–  Глянь-ка, Лена!
– воскликнула фрау Дёрр.- Знаешь, здешний народ набивает этим пухом перины - заместо перьев. Его называют лесная шерсть.

–  Знаю, госпожа. Дёрр. Я всегда радуюсь, что люди смогли до этого додуматься и обратить себе на пользу. Но вам такая набивка едва ли годится.

–  Еще бы, это не по мне. Ты права. Я люблю что поплотнее, знаешь, конский волос или там пружины, чтобы подбрасывало…

–  Конечно, конечно,- перебила Лена, явно опасаясь продолжения.- Как бы дождь не пошел. Слышите лягушек?