Фонтане Теодор
Шрифт:
– Ты не прав. Цветов полным-полно. Ты просто их не видишь, потому что ты чересчур разборчив.
– Если я и разборчив, то лишь ради тебя.
– Не оправдывайся, не оправдывайся. Посмотришь, сколько найду я.
Она наклонилась и начала шарить в траве, приговаривая:
– Гляди-ка, вот… и еще… и еще… Да их здесь больше, чем в Дёрровом саду. Надо только глаза открыть пошире.
Тут она принялась проворно рвать цветы, прихватывая попутно траву и сорняки, и через несколько минут в руках у нее был огромный букет, где хорошие цветы смешались со всякой всячиной. За этим занятием они незаметно вышли к давно уже пустующей рыбацкой хижине, возле которой на усыпанном шишками песке (лес подступал к хижине вплотную) лежала перевернутая лодка.
– Как кстати,- сказал Бото,- на нее мы и сядем. Ты, должно быть, устала. А сейчас давай посмотрим, чего ты там насобирала. Ты, верно, этого и сама толком не знаешь, а потому роль ботаника придется играть мне. А ну, давай сюда. Вот это куриная слепота, а это мышиное ушко, его еще называют ложной незабудкой. Ложной, усвоила? А это, с зубчатыми листочками, это Taraxacum, наш старый добрый лютик, французы готовят из него салат. По мне, пожалуйста, пусть готовят. Но то, что годится в салат, не совсем подходит для букета.
– А ну-ка дай сюда,- рассмеялась Лена.-Твои глаза ничего не видят, потому что любви к этому нет. Где есть любовь, там есть и глаз. Сперва ты заявил, что на этом лугу вообще не растут цветы, а теперь, когда цветы перед твоим носом, ты утверждаешь, что они не настоящие. А они вполне настоящие и вдобавок очень хорошие. Иначе, чего ради мы спорили, что я наберу отличный букет?
– Любопытно посмотреть, какие ты будешь отбирать для букета.
– Только те, которые ты одобришь. А теперь за дело. Итак, вот незабудка, никакое не мышиное ушко, не ложная незабудка, а самая что ни на есть настоящая. Берем?
– Да.
– А это - вероника, маленький нежный цветок. Его ведь ты не отвергнешь? Впрочем, не стоит и спрашивать. А этот большой, красно-коричневый, это же чертогрыз, как для тебя вырос, по заказу. Смейся, смейся. А вот,- и она протянула руку к желтым венчикам, что расцвели прямо на песке,- а вот иммортели.
– Иммортели,- повторил Бото,- это ведь слабость госпожи Нимпч. Эти мы возьмем наверняка, без этих букета не будет. А теперь свяжи все вместе.
– Хорошо. Только чем? Погоди, может, найдем камыш.
– Так долго ждать я не желаю. Да и не устроит меня камыш, он слишком толстый и грубый. Я хочу чего-нибудь потоньше. Слушай, Лена, у тебя такие красивые длинные волосы. Вырви-ка один волосок и перевяжи букет.
– Нет,- решительно ответила она.
– Нет? Почему нет?
– Есть поговорка: «Волос вяжет». Если я перевяжу букет волосом, я и тебя свяжу.
– Но это же предрассудок. Уверен, это слова госпожи Дёрр.
– Нет, это слова моей матери. А все, что она ни говорила мне, с самого моего детства, всегда оказывалось правдой, хоть и походило на предрассудок.
– Будь по-твоему. Спорить не стану. Но иной перевязи для букета я не желаю. Неужто ты из чистого упрямства откажешь мне?
Она взглянула на Бото, выдернула у себя волосок и промолвила:
– Ты сам этого хотел. Вот тебе мой волос. Теперь ты связан.
Он попробовал рассмеяться, но ему невольно передалась серьезность, с какой она вела разговор и особенно произнесла последние слова.
– Становится свежо,- сказал он после некоторого молчания.- Хорошо, что хозяин догадался принести нам плед. А теперь пошли.
Они снова вернулись к тому месту, где оставили лодку, и поспешили переправиться через реку.
Лишь с реки они разглядели, как живописно расположена гостиница, к которой их приближал каждый взмах весел. На решетчатом каркасе приземистого дома маскарадной шапкой сидела высокая камышовая крыша. По фасаду одно за другим засветились все четыре окна. В это же мгновение на веранду вынесли свечи, и сквозь ветви старого вяза, напоминавшие в темноте диковинную решетку, на воду упали короткие и длинные полосы света.
Оба молчали. Но каждый думал о своем счастье и о том, как долго им еще суждено этим счастьем наслаждаться.
Глава двенадцатая
Пока они пристали к берегу, уже почти стемнело.
– Давай сядем за этот стол,- сказал Бото, когда они поднялись на веранду.- Здесь не дует, я закажу для тебя стакан грога или глинтвейна. Хорошо? Я вижу, ты озябла.
Он еще многое ей предлагал, но Лена просила разрешения удалиться в свою комнату, где немного погодя он застанет ее в добром здравии. Просто она устала, и, чтобы все прошло, ей ничего не нужно, кроме покоя.