На пункте управления ночь. Планшет общей воздушной обстановки, упирающийся своим верхним краем в потолок, чист, как небо в безоблачный день. Целей в зоне радиолокационной разведки нет.

Оперативный дежурный просматривает журналы для служебного пользования. Из головы у него не выходит происшедшее с Артамоновым. Он понимает, что и сам в какой-то степени виноват, что Артамонов запорол цель. Нужно было проконтролировать, а не надеяться на его опытность. Да, нехорошо получилось.

«Ну ничего, — пытается успокоить себя лейтенант, — на ошибках учатся».

Владимиров не любит долго расстраиваться. «Жизнь такая штука, что гладко все никогда не бывает, — рассуждает он. — Неудачи живут рядом с удачами, грустные минуты с радостными».

Тишина убаюкивает. Даже глаза слипаются. Но Владимирову нужно еще проверить боевое дежурство расчетов станций, часовых.

Он надевает шинель, выходит на крыльцо. Запаздывает нынче лето. В прошлом году в это время уже ходили в летней форме — «кубинке», как ее здесь называют. Ее выдают только туркестанцам. Она нравится Владимирову: рубашка защитного цвета с короткими рукавами и отложным воротником, панама с широкими полями и дырочками для вентиляции, свободные, наподобие лыжных, шаровары. Отличная форма.

Дежурный идет вдоль станций. Темно. Только прожектор-юпитер, установленный на столбе возле бани, выхватывает из мрака поблекшие за зиму домики: казарму, клуб и старую корявую арчу возле клуба. Ночью городок кажется совсем маленьким, почти игрушечным. Это потому, что ничего не видно. Даже страшно почему-то делается Владимирову, когда он думает, что вокруг на десятки километров ни единой души. Только горы, горы и горы. И граница рядом. Чужая земля.

Лейтенанта окликает патрульный.

— Стой! Кто идет? Пароль?

Дежурный произносит в темноту отзыв. Патрульный с карабином наперевес выходит из-за дерева. Это Колбин — невысокий, щуплый солдат. Владимиров узнал его по голосу.

— Озяб сильно?

— Есть немного.

— Скоро сменят. Все в порядке?

— Нормально.

Дежурный направляется к станции и встречается еще с одним патрульным. Он с собакой Дозором. В роте Дозор знает всех. Он подбегает, ластится. Лейтенант треплет его за ухо и идет на станцию.

Дежурный электромеханик Асанов докладывает, что все агрегаты питания исправны и находятся в боевой готовности.

Асанов молодчина. Он только недавно приехал из отпуска, который получил как поощрение за успехи.

— Спать не хочется?

— Конечно, хочется, — смеется Асанов. — Да нельзя.

В индикаторной темно. И душновато.

Знакомое, едва уловимое глазом сияние исходит от экранов кругового обзора. На пульте управления белыми, зелеными, красными огоньками светятся приборы контроля работающей аппаратуры, осциллографы, лампочки накала и включения высокого напряжения, шкалы качания антенн.

Монотонно и убаюкивающе гудят вентиляторы обдува кабины и охлаждения аппаратуры, переплетаясь с характерным тенькающим шумом моторов блока индикаторов.

Лейтенант устраивается возле крохотного столика и смотрит, как работают люди. Ему не хочется уходить. Но нужно. На проверку боевого дежурства отводится не так уж много времени. Он всё-таки должен находиться на пункте управления.

Во втором часу звонит оперативный КП батальона Пятница, проверяет, как локаторщики несут службу.

— Как там, не ожидается контрольная цель? — спрашивает Владимиров.

Пятница усмехается в трубку.

— Нам не докладывают. Иначе, какая же это будет контрольная цель?

Лейтенант и сам знает это.

Контрольная цель — это наш самолет, который совершает полет по приказу командования для проверки бдительности радиолокационных частей. Даже один пропуск такого самолета или несвоевременное обнаружение может свести на нет всю работу.

Вообще-то локаторщики привыкли к таким самолетам, появляющимся в воздухе в самое неожиданное время, и за последнее время не пропустили ни одного. Недаром же высокогорная рота заняла первое место в округе по сверхдальней проводке целей. Но случай с Артамоновым напоминает о том, что это место можно и потерять.

Владимиров предупреждает Чиглинцева, чтобы он, как только появится цель, поднял его. Вытаскивает из-под стола раскладушку и ложится отдохнуть.

А через полчаса Чиглинцев уже толкает лейтенанта в бок.

Владимиров быстро поднимается, глядит на освещенный планшет. По нему тянется черная линия с запада.

«Вероятно, и впрямь контрольная», — думает он.

Считывающий Цепилов смотрит на планшет и, поднеся к губам микрофон, передает по радио координаты цели на КП батальона.