Быстро положив результаты анализов в «бардачок», Кирилл завёл мотор, некоторое время просто сидя в машине и решая, что же ему дальше делать.

Вот так оно обычно и бывает — совершенно внезапно приходится принимать какое-то важнейшее решение в своей жизни, и эта необходимость настигает тебя в самый неожиданный момент. Например, ты должен это сделать, стоя в пробке, или в очереди в магазине, или выбирая сорт кофе в соответствующем отделе. К принятию таких решений никогда нельзя быть готовым, просто потому что подготовиться к тому, чего не ждёшь, невозможно.

Кирилл закурил, глубоко затягиваясь и решая, как ему лучше поговорить с Настей: приехать прямо сейчас и будь, что будет, или поразмышлять над тем, что он ей скажет и пригласить её куда-то.

Справедливо решив, что в случае второго варианта, Настя, скорее всего, просто проигнорирует его приглашение, Кирилл снял машину с режима «парковки» и двинулся в сторону её квартиры.

— А Насти нет, — устало потирая переносицу, сообщила её мама, и погладила по голове прижавшегося к ней Вовку.

— Вы не знаете, она скоро приедет? — тихо спросил Кирилл, абсолютно уверенный в том, что Настя строго-настрого запретила своим родным говорить, что она дома, и тем более, пускать Кирилла в квартиру.

Мать Насти снова устало покачала головой.

— Нет, Кирилл, она будет нескоро, — то, что она назвала его по имени, придало ему уверенности, хотя причину этого он озвучить не мог, — Возможно, её не будет пару недель.

Смутные подозрения, охарактеризовать которые Кирилл был не в силах, заставили его голову работать с утроенной силой.

Какие могут причины её столь длительного отсутствия? Командировка? Отпуск? Или?..

— Где она? — глухим голосом спросил он, пытаясь гнать от себя страшные картины. Правда, услышал он совсем не то, чего боялся.

— Маму утром доктора увезли, — подал голос Вовка, и по личику его промелькнула тень. — Когда она вернётся, мы не знаем.

Кирилл сделал глубокий вдох, стараясь держать себя в руках и не позволить всем тем страшным мыслям, что роились у него в голове, одержать над собой верх.

— Доктора? — тупо переспросил он, переводя взгляд с лица Вовки на лицо его бабушки, и мать Насти медленно кивнула, словно решаясь открыть ему правду.

— Да, у неё утром кровотечение открылось, она в Снегирёвке, — эти слова она уже кричала в удаляющуюся спину Кирилла, который, не задерживаясь у лифтов, бежал в сторону чёрной лестницы.

— Я сказала: «нет»! — раздался звонкий голос Насти, в котором отчётливо проступали нотки истеричности.

Ей что-то отвечал врач, монотонно бубня себе под нос какую-то речь, из которой Кирилл понял только слова: несовместимость, жизнь, угроза…Да он и не вслушивался особо, сосредотачивая своё внимание на Насте, которая полулежала на кровати, качая головой чуть ли не на каждое слово доктора и стараясь не смотреть в его сторону. Он тихонько вошёл в палату, до этого долго выясняя фамилию Насти, потом, где именно она находится и кто её лечащий врач. Столкнулся с какими-то жуткими архаизмами а-ля СССР, а так же с безукоризненным бюрократизмом вперемежку с отвратительной безалаберностью и равнодушием персонала больницы. Причём он заметил, что чем нижу статус у человека, тем больше он о себе мнит. И, казалось, что уборщица на этаже в миллион раз превосходит по значимости главного врача больницы.

Стараясь сдержать себя в руках в ответ на некоторые слова, напоминая себе, что он здесь только ради Насти, он дошёл-таки до её палаты, и, осторожно приоткрыв дверь, вошёл внутрь, где и услышал эту вполне неоднозначную фразу и слова врача, которые ему ничего не разъяснили.

Он с замиранием сердца ожидал, когда же она, наконец, увидит его и что за этим последует и её реакция, когда она вдруг произнесла следующую фразу, поразила его своей неожиданностью.

— Я сказала «нет»! — снова повторила Настя, а потом подняла глаза и, увидев вошедшего мужчину, воскликнула, — Кирилл! Скажи им!

Этот её взгляд, полный надежды и страха, который она усиленно прятала за своей мужественностью, заставил Кирилла мобилизовать все свои силы на то, чтобы не начать свой монолог о том, каким дураком он является. Сейчас он был ей нужен и был нужен явно для чего-то другого, чем для всех тех объяснений, которые он мысленно приготовил.

— Что здесь происходит? — спросил он твёрдым голосом, обращаясь сразу и к врачу и к Насте.

— Они хотят убить моего ребёнка! — воскликнула Настя, и Кирилл испугался не того, что именно она ему сказала, а того как она это произнесла. Так мог бы говорить загнанный зверь, если бы Господь вдруг перед смертью послал ему возможность объясниться с преследователями на доступном им языке.

Кирилл шагнул к её постели, присел рядом с ней на стул и, взяв её ледяную ладонь в свои руки, посмотрел на врача и повторил свой вопрос:

— Что здесь происходит?

Очевидно, тон, которым были произнесены эти слова, заставил врача забыть вопросы типа: «Кем вы являетесь для больной?» и всякой прочей ерунде, которой врачи уделяют большое значение.

Врач снова заговорил, и Кириллу только оставалось пытаться сосредоточиться на этой речи, улавливая отдельные слова: «ингибиторы, плазминоген», и ничуть не понимая того, о чём ему говорят.