— Это, Зоенька, такая старая флотская традиция. Очень древняя, говорят, еще со времен первых орбитальных станций. Боцман поручает новенькому дурацкую, никому не нужную работу, а потом все смотрят, что из этого получится. Мне не очень нравится, но иногда бывает забавно…

Изнывающие в очереди пассажиры понемногу стали поворачиваться к Карлу — хоть какое-то развлечение. Компания девушек из параллельной очереди пододвинулась ближе, оставив вместо себя сумки. Карл девушкам нравился. Знакомиться у него всегда получалось легко, независимо от обстановки и настроения. Но никогда дело не шло дальше нескольких ночей вместе, а расставание обычно происходило по искреннему обоюдному согласию. Не складывалось что-то у Карла в личной жизни, и каждый раз при встрече с ним Максим не знал, что делать: ревновать к нему Зою, завидовать его карьере в Дальнем поиске или просто жалеть.

— …А я ему говорю: «Что ж ты, дурень, делаешь? Посудным ершиком лезешь в приемник пневмопочты…» А бедняга так разволновался, что нажал кнопку. И отправился этот ершик прямиком капитану на стол!

Пассажиры засмеялись. Максим тоже не удержался. Глупо удерживаться, если смешно. Забавно рассказывать всякую чушь Карл тоже умел.

Карл тем временем пожал заслуженные лавры и вернулся к действительности.

— Макс, после регистрации разделимся, — распорядился он. — Ты забирай багаж, а я сразу в прокат.

Максим представил себе новое томительное ожидание и возню с сумками, которых Зоя, несмотря на все уговоры, собрала в дорогу целых три.

— Может, наоборот? — предложил он.

Карл усмехнулся.

— С удовольствием. Если ты знаешь, что брать с собой на охоту.

Максим не стал отвечать.

— А я с кем? — спросила Зоя.

Карл открыл рот — несомненно, он собирался сказать, что ему необходима очаровательная помощница, но Максим успел раньше:

— А ты в гостиницу. Получай ключи и жди в номере.

Мухомор являлся планетой. Он отвечал этому определению по целому ряду формальных признаков. Солидная масса и гравитация позволяли стабилизировать вокруг него орбиту и удерживали газовую оболочку, состав и плотность которой позволяли ей считаться атмосферой земного типа. Смена дня и ночи происходила с периодом в двадцать три с половиной часа. Температура колебалась от минус десяти до плюс тридцати градусов по Цельсию в зависимости от сезона.

Мухомор без сомнения являлся планетой, вот только большая часть его массы, словно подводная часть айсберга, была погружена в некую параллельную вселенную, и видимо, даже не в одну. Взгляду с орбиты открывался лишь небольшой сектор сферы — грибная шляпка красного цвета с белыми щербинками, — одиноко болтающийся в пространстве на расстоянии пяти световых лет от ближайшей звезды. Солнце, дарившее этому феномену свет и тепло, поддавалось визуальному наблюдению только с поверхности и также не принадлежало человеческой Вселенной.

Незримую черту, где заканчивалась видимая из космоса твердь, можно было легко пересечь пешком и любым видом планетарного транспорта. Местность за этой чертой менялась раз в несколько месяцев, будто кто-то перемещал слои объемной головоломки. Каждый раз за краем появлялись новые миры, а старые исчезали навсегда. Сначала этого опасались, однако очень быстро выяснилось, что разведчики, ушедшие за Край, возвращаются всегда и именно из того мира, в который ушли, даже если посланные следом поисковые партии уже попадали в совершенно иной. Это обстоятельство делало бессмысленной любую попытку промышленного использования территорий, лежащих за Краем, но зато превратило Мухомор в туристическую изюминку года. Космопорт, гостиница и вся необходимая инфраструктура выросли на месте скромной поисковой базы всего за несколько недель, а служба миграции сразу погрязла в ворохе заявок на туристическую визу Мухомора. Человечество давно нуждалось в новом аттракционе, и его наконец-то открыли для посещения.

Красный каньон появился за Краем к условному северо-западу от комплекса примерно три месяца назад. Может, чуть раньше, поскольку прежде в этом направлении было только мертвое нефтяное болото и захаживали туда редко. И уже через день после того, как была проведена предварительная разведка и картографирование прилегающего к Краю района, легендарный Дональд Лопес — тот самый, что отловил ледяного червя в панцире из замерзшего азота на Палладии — притащил на буксире первого подстреленного носферату, продемонстрировав, что новый мир оказался обитаемым.

Сразу была организована глубокая разведка. Выяснилось, что Красный каньон, вернее, сеть каньонов и ущелий красного песчаника, простирается на всей поверхности этого мира, за исключением пары невысоких хребтов, одного небольшого моря и обширной равнины вдали от Края, сплошь покрытой зеленью.

Последовало заключение экспертной комиссии: терраморфный, биологически активный мир… при использовании элементарных средств индивидуальной защиты безопасен… ограничить район… расставить указатели… разработать рекомендации посетителям… Разрешить туристические экскурсии и мотосафари в каньонах.

Экоравновесие не пострадает — носферату, за исключением зеленой долины, водились везде.

Их группу из трех вездеходов сбросили с транспортной платформы далеко за Краем. Они специально попросили пилота залететь подальше, чтобы меньше трястись по поверхности. Приземлились кучно. В одной из соседних машин — не легкий «сайгак», а комфортный «павлин» на гравитационном приводе — Максим узнал вчерашних девушек из очереди. («Маменькины дочки, — выдал Карл, глядя на них. — На охоту, не слезая с подушек…») Девушки тоже их узнали и весело помахали Карлу, после чего тот включил двигатель, и вездеходы двинулись каждый своим ущельем. Столкнуться с другими участниками они не должны были — маршруты прокладывались грамотно, и остальные группы высаживались гораздо западнее.