Дункан мгновение помолчал, осознавая смысл сказанного.

— Заманить на Глубинные тропы? — переспросил он.

При этих словах глаза Женевьевы непонимающе сузились, однако Архитектор лишь кивнул. Подойдя Дункану, он снял с его жилета ониксовую брошь и поднес ее к свету.

— Эти броши укрывали вас от всех порождений тьмы, кроме меня, — проговорил он с неподдельным восхищением. — Я всегда знал, где вы находитесь. Кроме того, они же способствовали развитию скверны в вашей плоти.

— Их создал я, — Ремийе с самодовольным видом поклонился, — с помощью познаний Архитектора.

Женевьева резко повернулась к эмиссару.

— Откуда тебе было известно, что мы придем на Глубинные тропы? — жестко спросила она. — Быть не может, чтобы ты знал о моих снах!

Архитектор поглядел на нее так, словно эта вспышка гнева его озадачила, однако Ремийе просто засмеялся.

— “Быть не может…” — передразнил он. — Но ведь вам, Серым Стражам, постоянно снятся сны о порождениях тьмы. Не так ли? Было бы проще простого отыскать тебя в Тени через твоего брата и…

— Я прошу прощения, — серьезно проговорил Архитектор, все так же не сводя взгляда с Женевьевы.

Глаза ее вспыхнули яростью, и она стремительно выхватила из ножен меч. Архитектор не дрогнул, не отступил, лишь так же неотрывно смотрел на нее.

— Да как ты посмел?! — зарычала Женевьева, но прежде, чем она бросилась на эмиссара, Бреган положил руку ей на нлечо:

— Женевьева, он прав.

Она рывком развернулась к брату, яростно оскалилась:

— Что значит “прав”? Нас обманули! Нас заманили сюда и послали на Глубинные тропы, словно… словно… а я думала…

И Женевьева замотала головой, не в силах подобрать слова.

— Он прав в том, что это было необходимо, — убеждал ее Бреган. — Вспомни, что мы намереваемся сделать. Серые Стражи заключают любые союзы, когда этого требует долг.

Ута шагнула вперед и, встав рядом с Бреганом, торжественно кивнула в знак согласия. В красных глазах гномки, устремленных на бывшего командира, светилось сострадание, и к этому взгляду Ута прибавила несколько быстрых жестов, значения которых Дункан не понял. Под конец Ута выразительно кивнула, как бы подтверждая, что безоговорочно верит в то, что сказала.

Женевьева явно заколебалась:

— Если это и вправду поможет покончить с Мором…

— Поможет, — твердо сказал Бреган.

Фиона презрительно фыркнула:

— И ты этому веришь? О чем еще тебе не рассказали? Почему вы все не понимаете, что вами попросту управляют?

Повернувшись, Женевьева одарила эльфийку ледяным взглядом. Лицо ее было непроницаемо. Дункану был хорошо знаком этот взгляд.

— Фиона, я сожалею, что все завершилось именно так. Мы дали тебе шанс принять участие в поистине грандиозном замысле, однако ты предпочла отвергнуть это предложение. Понимаю, тебе сейчас нелегко поверить во что бы то ни было.

Фиона плюнула ей под ноги, и лицо ее исказилось от гнева.

— А как же Келль? — яростно спросила она. — Он тоже был всего лишь недалеким воином? Он тоже не понимал, что значит быть Серым Стражем?

Женевьева мельком глянула на лужицу слюны, блестевшую на полу. Ута повернулась к Фионе, с волнением сделала несколько жестов.

— Он мертв, — отрывисто ответила эльфийка. — Он пал смертью героя. Это единственное, что требуется от Серого Стража. Для того мы и принимаем Посвящение, а не для того, что вы задумали.

Гномка печально кивнула, хотя не выказала ни малейшего удивления. И, отойдя назад, вернулась на свое место, рядом с Архитектором. Эмиссар взглянул на нее, и Дункан мог бы поклясться, что во взгляде его промелькнуло сострадание.

— Согласен, весьма плачевно, что нам не удалось его убедить.

— Довольно! — воскликнул Первый Чародей. — К чему вообще говорить с этой эльфийкой? Ясно же, что она упряма как ослица! Уж я это сразу понял!

— Возможно, — негромко проговорила Женевьева, все так же не сводя глаз с Фионы. — Я надеялась, что… но нет, думаю, ты прав.

С этими словами она сунула меч в ножны, подошла к Дункану и, опустившись перед ним на колени, заглянула ему в глаза. От нее несло скверной, и этот запах был прилипчив, как вонь тухлятины. И все же юноша не мог отвести глаз от Женевьевы. Казалось, она злится на него, но вместе с тем в глубине души мучится, не в силах подобрать нужных слов. Дункану припомнилась их стычка в Тени. Вот уж тогда командору не приходилось подбирать слова.

Но теперь-то совсем другое дело, верно?

— Дункан, — осторожно начала она, — прошу тебя, подумай хорошенько. Я попросила доставить вас всех сюда именно ради тебя. Я хочу, чтобы в нашей битве с Древним Богом ты сражался рядом со мной. Ты мне нужен, Дункан.