В четверть десятого Дэйв Стенфорд стал собираться. Перед тем как уйти, он пообещал держать нас в курсе событий по делу малыша Чарлза и делиться любой информацией, которая может касаться похищения Мэдисон Тайлер.

Мы пропустили еще один рейс на Сан-Франциско и, проводив Стенфорда, перешли к другому выходу, чтобы провести в ожидании еще час.

И тут музыканты заиграли что-то из Кении Чесни, а певица стала приглашать присутствующих на «пятачок» перед маленькой сценой.

Большую часть припозднившихся клиентов составляли местные юнцы, томящиеся в ожидании рейса, и служащие аэропорта, и они не заставили себя просить дважды.

— Ну что, подурачимся, а? — улыбнулся Рич.

— А почему бы и нет? — усмехнулась я.

Мы пробились на площадку, присоединившись к развеселой толпе совершенно незнакомых людей, толкущихся на крошечном пятачке, подпевающих солистке, наталкивающихся друг на друга и при этом смеющихся.

Надо признаться, я уже давно так не хохотала. В общем, получилось здорово.

Едва песня закончилась, как певица сорвала микрофон со стойки, облизала пересохшие губы и, подойдя к парню за электропианино, затянула с ним дуэтом «Лживые глаза».

Толпа разбилась на пары. Рич протянул руки, и я без малейших колебаний шагнула в его объятия. Боже, Боже, как же приятно чувствовать, что тебя обнимает настоящий мужчина.

Зал слегка кружился, и я, закрыв глаза, позволила Ричу вести. Расстояние между нами все сокращалось и сокращалось, потому что нас сжимали со всех сторон, и мы не столько танцевали, сколько стояли, покачиваясь, на одном месте. В конце я даже привстала на цыпочки и положила голову ему на плечо, а он обнял меня еще крепче. Когда музыка отзвучала, Рич вздохнул и покачал головой:

— Черт, что-то меня совсем не тянет на самолет. Что думаешь?

Помню, я ответила, что после долгого рабочего дня у нас есть все основания немного расслабиться, а поскольку оплачивать расходы в любом случае придется управлению, то почему бы и не заночевать в Сан-Франциско.

И все же внутренняя борьба еще продолжалась, и, подавая кредитку дежурному отеля «Мэриотт», я убеждала себя, что это еще ничего не значит, что я просто поднимусь сейчас на этаж, войду в номер и завалюсь спать. И ничего больше.

В кабине мы с Ричем встали у противоположных стен, а между нами втиснулась едва держащаяся на ногах парочка. Подъем на десятый этаж показался вечностью. Не скрою, я скучала по его объятиям.

Выйдя в коридор, я сразу пожелала ему спокойной ночи, повернулась, вставила карточку в слот и, не оглядываясь, взялась за ручку. У меня за спиной он сделал то же самое.

— Увидимся утром, Линдси.

— Конечно. Спокойной ночи, Ричи.

На панели зажегся зеленый, и ручка медленно повернулась.

Я закрыла дверь и заперла ее на задвижку. Голова шла кругом от коктейля смешанных чувств — желания, облегчения, сожаления… Я стащила с себя одежду, и через минуту в ушах застучала кровь, а в грудь ударила горячая струя.

Чистая и розовая, как поросенок, я завернулась в теплое махровое полотенце и стала сушить волосы. Потом протерла запотевшее зеркало над раковиной и прошлась придирчивым взглядом по своему отражению. Пожалуй, я все еще выглядела молодой, привлекательной и желанной. Груди твердые, живот плоский, песочного цвета шелковистые волосы падают на плечи волнистым каскадом.

Почему Джо так и не позвонил?

Я надела белый халат, вернулась в спальню, проверила голосовую почту на сотовом — ничего. Как и на автоответчике дома.

Джо улетел шесть дней назад.

Неужели это и впрямь конец?

Неужели я уже никогда больше не увижу его? Почему он не прилетел за мной?

Я завесила шторы на окне, сложила вдвое золотистое покрывало, взбила подушку. Голова еще шумела после вина и горячего душа.

Я легла. Закрыла глаза. И меркнущие образы Джо быстро сменились куда более яркими, живыми, соблазнительными фантазиями. Всего полчаса назад Рич держал меня в объятиях, и теперь я снова переживала те волнительные моменты, когда просто танец превратился в нечто большее и когда я, обняв его за шею и прижавшись крепче, ощутила его желание.

Все в порядке, убеждала я себя. Так и должно быть. Это вполне естественные чувства. В конце концов, мы оба люди, я — женщина, он — мужчина, и в такой реакции друг на друга нет ничего противоестественного…

Я вздрогнула — в дверь кто-то постучал.

Стук повторился, и сердце подпрыгнуло.

Запахнув полы халата, я прошлепала босиком через комнату, посмотрела в «глазок» и увидела Рича Конклина. На голове у него была мятая прозрачная шапочка для душа.