Шрифт:
А еще мы спросили, не проявлял ли в последнее время кто-нибудь — из друзей, знакомых, посторонних — настойчивого и чрезмерного интереса к ее сыну.
Эйлин Рей ответила на все вопросы, но не сообщила ничего такого, что могло стать ниточкой.
Несчастная женщина все еще мяла в руках платочек, когда в комнату вошел ее муж, Скотт Рей. С ним были агент ФБР и няня — молоденькая девушка, почти подросток, с милым кукольным личиком.
Конклин взял на себя отца мальчика и отправился с ним в детскую, а я предложила Бриане пройти в кухню. Девушка не имела никакого отношения к «Уэствуд реджистри» и была местной, американкой во втором поколении. Ее семья жила поблизости, и Бриана Керни присматривала за Чарли по несколько часов в день.
Другими словами, она была сиделкой.
Я расспрашивала ее о друзьях, знакомых, приятелях, пыталась узнать, не наводил ли кто-то в последнее время справок о семье Рей и их привычках, а Бриана отвечала сквозь слезы и душераздирающие всхлипы.
В конце концов мы с Конклином закрыли блокноты, попрощались с хозяевами и оставили уютный коттедж. В окнах уже горели электрические свечи.
— Бриана никакого отношения к похищению не имеет, — сказала я.
— Муж у меня тоже подозрений не вызвал, — вздохнул мой напарник. — Похоже, те же педофилы. Работают по привычной схеме.
— Да. Ребенка ведь так легко куда-то заманить. Подходишь, спрашиваешь, не хочет ли он посмотреть щенка, отводишь к машине, заталкиваешь и уезжаешь. Ни свидетелей. Ни улик. А у родителей впереди долгое ожидание телефонного звонка… Только никто уже не позвонит.
Глава 82
Со времени исчезновения шестилетнего Чарли Рея прошло уже семь часов, а похитители так и не вышли на связь с его родителями. В отличие от Тайлеров Реи, относившиеся к далеко не самому состоятельному слою населения, вряд ли могли представлять интерес для любителей поживиться за чужой счет.
И это было плохо.
Мы сидели в кабинете капитана Хименеса, слушая агента ФБР Дэвида Стенфорда, голубоглазого мужчину с седеющим хвостиком. Последние пару месяцев он работал под прикрытием и еще не успел выйти из прежнего образа.
На столе у капитана лежала стопка листовок. Я взяла верхнюю. С нее на меня смотрел Чарли Рей — большие круглые глаза, детские зубы, короткие темные кудряшки.
Где он и что с ним? Найдут ли его тело через несколько недель или даже месяцев в какой-нибудь канаве, на мусорной свалке или в неглубокой могиле? А может, обнаружат на берегу после очередного шторма?
Совещание наконец закончилось, и я позвонила Маклину и сообщила последние новости. Агент Стенфорд отвез нас с Конклином в аэропорт. Время до рейса еще оставалось, и он предложил заглянуть в ресторан «Мэриотт» — выпить и поговорить о деле Мэдисон Тайлер, которое очень его заинтересовало.
Что касается меня, я была только «за» — уж больно напряженными выдались последние дни, чтобы упускать возможность расслабиться.
К счастью, в баре нашлись свободные места. За пивом с орешками мы обсудили похищение Мэдисон, а потом Стенфорд рассказал о еще одном деле с похищением ребенка, которое ему довелось расследовать несколько месяцев назад.
Десятилетнюю девочку похитили средь бела дня, когда она возвращалась из школы домой. Спустя десять часов ее, изнасилованную и задушенную, нашли на алтаре в церкви со сложенными в молитвенном жесте руками. Несмотря на все предпринятые усилия, убийцу так и не нашли.
— На ваш взгляд, как часто похищенных удается вернуть? — спросила я.
— Чаще всего детей похищают по тем или иным причинам члены семьи или родственники. В таких случаях ребенка обычно возвращают в целости и сохранности. Когда похититель — чужой, шансы на удачный исход примерно пятьдесят на пятьдесят. — Стенфорд помолчал, потом добавил уже другим, напряженным голосом: — Называйте это, как хотите, страстью или одержимостью, но я считаю, что чем больше отловлю этого зверья, тем безопаснее будет мир для трех моих детей.
Глава 83
— Я бы не прочь пообедать, не составите мне компанию? — предложил Стенфорд.
Официантка принесла меню, и поскольку на восьмичасовой рейс мы уже опоздали, нам ничего не оставалось, как согласиться.
Стенфорд заказал бутылку «пино гриджо», а мы с Конклином поделились с ним информацией о похищении и убийстве Паолы Риччи.
— Честно говоря, мы застряли, — призналась я. — Ниточек практически нет, а те, что есть, приводят в тупик. Так и ходим по кругу.
Принесли стейки. Стенфорд заказал еще бутылку вина. И я впервые за весь этот долгий день почувствовала, как сползает с плеч усталость и уходит напряжение. Мы говорили о делах, обменивались мнениями и слушали живую музыку, доносившуюся из дальнего угла бара, где играла кантри-группа.
В какой-то момент я вдруг поймала себя на том, что ноги Конклина под столом уж слишком часто наталкиваются на мои, рукав его замшевого пиджака касается моей руки, приятный голос ласкает слух, бокал с легкостью следует за бокалом, а вечер постепенно втягивается в ночь.