Старик бросил на бумажку взгляд, застыл — поднял глаза, хотел что-то сказать... Не дав ему произнести ни звука, Тед спросил, все так же громко:

— Может быть, вам в ту же сторону? Вы не согласитесь показать мне дорогу? — и, ловко выхватив у него записку, кивнул в сторону машины.

Их глаза встретились, Робер молча кивнул и полез на переднее сидение. И лишь когда они тронулись с места, внезапно как-то странно задрожал, судорожно вцепившись в переднюю панель, и хриплым голосом сказал:

— Жива... жива, малышечка... — шмыгнул носом, словно собираясь заплакать.

— Жива, — успокоил его Тед. — С ней все в порядке. Ей нужна ваша помощь. У нас мало времени — за вами следят.

Старик бросил на Теда быстрый недоверчивый взгляд, оглянулся назад — но спросил все-таки о самом главном:

— Что я могу для нее сделать?

— Она ищет собак. Вы что-нибудь о них знаете?

— Нет... то есть... Нелли...

— Она знает, — перебил его Тед и, помедлив, добавил: — Это прямо при ней было.

— Я никогда не верил, что это она... Виктор?

Тед кивнул и повторил:

— У нас мало времени.

— Мальчишек Виктор в тот же день увез. Велел мне одеть поводки, забрал — и все.

То, что под «мальчишками» Робер подразумевает терьеров, Тед сообразил не сразу.

— Может, можно что-то узнать у шофера?

— Попробую. Мне все равно туда надо зайти — звали, да неохота было, отговаривался. А теперь схожу...

Минут через пять Робер вылез на одном из перекрестков. Если кто-то спросит — немецкий турист просил объяснить дорогу, и проще оказалось показать...

—...Пока ничего нового нет. Продолжаю искать. А ты там как?

— Ску-учно! Читать уже надоело. Может, мне тебе пока свитер связать? Я умею, я Нелли всегда кофточки вязала.

— Я размером все же немного побольше.

— Ну и что? Я красиво свяжу, зеленый, с оленем! Я уже и шерсть подходящую видела в магазине...

— Ты зачем по улице болтаешься?!

— Я только на минутку вышла, у меня молоко кончилось. В парике, и очки темные надела — у тебя в шкафу нашла.

— А почему зеленый?

— Тебе пойдет, у тебя глаза серо-зеленые.

Всю жизнь Тед считал, что глаза у него неопределенно-серого цвета, и, вернувшись в отель, специально присмотрелся. И правда, что-то зеленое в них просвечивало... Вот уж никогда не замечал!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

И снова — километры, километры... Белые столбики обочины, уносящиеся назад огни, мелькающие впереди знаки...

Тед ехал домой — и никогда еще в жизни так остро не ощущал, что едет именно домой.На заднем сидении он вез приземистую черную собачонку.

Это была единственная оставшаяся в живых собака Рене: Снапик, тот самый любитель показать, какой он красивый и умный, погиб еще летом. У песика обнаружилась небольшая опухоль; возможно, операция могла бы спасти дело, но Виктор не стал разбираться и приказал его усыпить.

Все это рассказала работница пансиона в южном пригороде Цюриха. Собеседницей ее была старушка, которая разыскивала по всем пансионам своих двух скотч-терьеров, отданных туда непутевым внуком, которому это сокровище было доверено. А теперь, когда бабушка вернулась из поездки к сестре в Австралию, выяснилось, что негодник, вместо того, чтобы заботиться о собаках, отдал их в пансион и уехал автостопом по Скандинавии!

В роли старушки выступала одна из сотрудниц «Сириуса», а шофером, почтительно поддерживавшим ее под локоть, был сам Тед.

Список из мэрии мало что дал: нужных собак он нашел сразу, но там фигурировал адрес владельца, а не пансиона. Зато имелась фамилия ветеринара, делавшего прививку, и удалось установить, какие именно пансионы он обслуживал.

Робер, поговорив с шофером, узнал, что собак отвезли куда-то в южный пригород Цюриха. Таким образом, осталось проверить четыре пансиона — их и посетила старушка. В каждом пансионе она требовала, чтобы ей показали всех имеющихся скотч-терьеров — а вдруг кто-нибудь случайно перепутал имя?! А этого песика сдали всего одного? Он так похож на ее Робина, но Робин сразу узнал бы мамочку! А вы уверены, что сдавал его не молодой патлатый шатен со — стыдно сказать! — сережкой в правом ухе?! В наше время мужчины такое не носили!

Осмотрев окрестности пансиона, Тед еще раз убедился, что нашел нужную собаку: за входом в пансион следили. Правда, слежка прекращалась после закрытия — очевидно, Виктор не предполагал, что Рене способна полезть туда ночью, через забор.

Плохо же он все-таки знал свою жену! Тед не сомневался, что при ее склонности к авантюризму и богатом опыте, почерпнутом из детективов, она поступила бы именно так.

Но в данном случае через забор пришлось лезть самому Теду, выбрав подходящее время: ночь с четверга на пятницу, и подходящую компанию — Роббера. Старик рвался в бой и утверждал, что никто лучше него не управится с собакой.