Взяв одну из листовок, он начал читать:

— «К гражданам города Таганрога. Дорогие товарищи! Героическая Красная Армия громит врага на всех фронтах. Час освобождения от немецких оккупантов приближается.

Каждый трудящийся Таганрога должен оказать содействие Красной Армии.

Товарищи! Организуйте боевые отряды помощи фронту. Вооружайтесь к предстоящей борьбе. Не допускайте взрывов фашистами заводов, все должно быть сохранено.

Героические патриоты города Ставрополя сделали так, что все военные склады остались в руках Красной Армии. Они убивали гитлеровцев, захватили много пленных, оружия и им же били врага. Так делом граждане города Ставрополя оказали помощь нашей родной Красной Армии.

Товарищи, не медлите ни минуты в подготовке к грядущей борьбе. Сигнал борьбы будет подан, и тогда все силы и средства-на борьбу с фашистскими головорезами.

Дорогие товарищи таганрожцы, докажем делом свою преданность нашей великой Родине. За оружие — и в бой с ненавистным врагом!»

Морозов кончил, но еще некоторое время ребята сидели молча. Как-то не верилось, что всего через несколько дней наступит долгожданное освобождение, придет конец ненавистному гитлеровскому режиму.

Николай первым нарушил молчание:

— Вопросов нет?.. Значит, всем понятно, что теперь вся наша работа должна строиться с учетом скорого прихода Красной Армии... Это обращение каждый должен передать другу, товарищу или знакомому. Сигнал к вооруженному восстанию получите через связных штаба. Никаких самовольных действий не предпринимать. Выступим все сразу. В спешном порядке привлекайте в группу новых членов — всех, кто хочет сражаться с фашистами.

— Николай! А оружие можно уже раздать? — спросил Петр Турубаров.

— Раздавайте. Чем на сегодня располагает ваша группа?

Лева Костиков поднялся из-за стола.

— Давай, начальник штаба, докладывай, — весело проговорил Морозов.

— Товарищи! У нас имеются два ручных пулемета, одиннадцать автоматов и девять винтовок. Это в трех тайниках. Кроме этого, на руках у некоторых есть пистолеты. Шесть штук...

— А сколько боеприпасов? — спросил Морозов.

— Около тысячи патронов и двадцать девять гранат...

— Вот и распределяйте, кому что выдать, — сказал Николай.

Он слушал Леву Костикова и думал о том, как тот сильно изменился за последний год. Ведь совсем недавно это был юный паренек, стеснявшийся своей юности и старавшийся скрыть ее. И вот незаметно уже подошла зрелость — зрелость бойца. Вытянутое лицо его утратило мальчишескую пухлость, стало суше, резче, взгляд узких карих глаз — спокойнее, тверже.

Да и все остальные изменились с того памятного дня, когда, собравшись здесь, подписывали клятвы. Рая по-прежнему не отрывает взгляда от Левы и ловит каждое его слово. Но она уже не стесняется своей любви, не вспыхивает и не краснеет, когда кто-нибудь пытается подшутить над ней. Любовь ее выросла и окрепла в трудные дни, это уже взрослая любовь, которой незачем стесняться и незачем скрываться.

И Спиридон Щетинин и Иван Веретеинов тоже изменились. Они еще больше раздались в плечах. И темный пушок над верхней губой стал у них теперь походить на мужские усы.

И только Женя Шаров остался таким же добродушным и ласковым, с девичьей ямочкой на подбородке. Даже голодные месяцы оккупации не смогли согнать румянца с его щек, погасить его веселость.

Николай медленно обводил взглядом всех собравшихся за столом и чувствовал, как тепло становится на сердце.

— Как будем распределять оружие? — негромко спросил Петр Турубаров. Он видел, что Морозов задумался, и не сразу решился прервать его раздумье.

— Надо учесть, кто каким видом оружия лучше владеет, — сказал Морозов.

Пулеметы достались Петру Турубарову и Евгению Шарову. На них охотников было мало. Только Шаров и Турубаров умели ими пользоваться. Но вокруг автоматов разгорелся спор. Каждый считал, что из автоматов можно уничтожить больше фашистов, чем из длинной неудобной винтовки.

Когда страсти улеглись и каждый автомат обрел хозяина, Турубаров сказал:

— Завтра вечером приходите сюда за оружием.

— А зачем тянуть? Выдавайте сегодня. Может, завтра уже придется действовать. И незачем лишний раз всем собираться вместе, — посоветовал Морозов.

— Надо раскрыть тайники. Здесь у меня только один.

— Вот и раздай пока то, что есть.

— Хорошо! Я сейчас выдам автоматы, и вы сразу разойдетесь по домам, спрячете их в надежном месте... Женя, пойдем со мной, поможешь.

На улице было уже темно. Петр попросил Шарова подержать дверь, а сам забрался по ней на крышу дома и скрылся в слуховом окне чердака. Через некоторое время он вернулся с шестью автоматами.

— Остались только ручной пулемет и несколько гранат. Винтовки и второй пулемет в другом месте.