— Притащи сюда книжку, и мы почитаем ее.

Я снова обнял сына и увидел, что Кристин смотрит на него издали, скрестив руки на груди. Она улыбнулась и помахала мне рукой.

— Хочешь кофе? — спросила она. — Или сразу пойдете на прогулку?

Я взглянул на нее, и мой немой вопрос повис в густом летнем воздухе.

— Все в порядке, — сказала она. — Можешь зайти. Я не кусаюсь.

Она говорила это веселым тоном, очевидно, стараясь для меня и для маленького Алекса.

— Пойдем, папа. — Мальчик выскользнул из моих объятий и взял меня за руку. — Я покажу тебе дорогу.

Я вошел за ним в дом. Раньше я никогда не бывал внутри. В комнатах царил порядок. Гостиную украшали встроенные в стены декоративные шкафы с книжными полками и часть картин из коллекции Кристин. Все выглядело менее строго и более уютно, чем в ее прежнем доме в Вашингтоне.

Меня поразило, как легко Кристин и Алекс перемещались среди незнакомых мне вещей. Я был здесь чужаком.

В светлой и открытой кухне витал запах розмарина. На подоконнике буйствовал миниатюрный зеленый сад.

Кристин посадила Алекса с чашкой шоколадного молока и поставила на стол две чашки с дымящимся кофе.

— В Сиэтле он заменяет алкоголь, — заметила она. — Кажется, я к нему уже пристрастилась. Пора переходить на безкофеиновый напиток. Хотя бы по утрам! — добавила она со смехом.

— Отличный кофе. И твой дом тоже.

Я с трудом выдавливал из себя банальные фразы, чувствуя, что общение становится все более трудным и неловким. Еще немного, и нам придется обсуждать погоду. Лучше бы поговорить начистоту.

Маленький Алекс соскочил с табуретки и бросился за новой книгой. Вернувшись, он уселся ко мне на колени.

— Читай. Только осторожно, ладно? Она вырастет и всех проглотит!

Хорошее занятие, чтобы отвлечься и сосредоточиться на одном ребенке. За этим я, собственно, и приехал.

Я открыл книгу и начал читать:

— «В лунном свете на зеленом листочке лежало маленькое яйцо…»

Алекс приник к моей груди, и я ощущал, как мой голос вибрирует внутри его. Постепенно я стал оттаивать. Кристин слушала, как я читаю, обхватив ладонями чашку. Господи, вот чего мы лишились!

Через пару минут Алекс захотел в туалет и потянул меня с собой:

— Пожалуйста, папа.

Кристин зашептала мне на ухо:

— Он иногда промахивается струйкой мимо унитаза. Его это смущает.

— Ясно, — сказал я. — Фруктовые леденцы. Лучшее средство.

К счастью, Кристин нашла одну коробку, и я прихватил ее с собой в туалет. Я бросил в унитаз пару леденцов.

— Знаешь эту игру? — спросил я. — Надо как следует прицелиться и попасть в конфетку.

Алекс постарался, и у него получилось — по крайней мере с унитазом.

Когда мы вернулись, я рассказал Кристин про фокус, и она с улыбкой покачала головой:

— Фруктовые леденцы. Мужские штучки, верно?

Остаток дня в Сиэтле прошел намного веселее. Я повел Алекса в аквариум и забыл обо всем на свете. Он восхищенно таращил глаза на тропических рыб, а за обедом весь измазался в томатном соусе. Сам я не замечал ничего вокруг — с таким же успехом мы могли бы провести время где-нибудь на вокзале в зале ожидания.

Мне нравилось смотреть, как он себя ведет, как становится самостоятельным. С каждым годом сын радовал меня все больше. Маленький Алекс. Али. В честь того, великого.

Хорошее настроение продержалось у меня до вечера, когда нам пришлось вернуться домой. Потом мы немного посидели с Кристин на крыльце. Я предпочел не входить в дом, но и уезжать мне тоже не хотелось. Странно, но я заметил у Кристин покрасневшие глаза. У нее и раньше случались резкие перепады настроения, но, кажется, теперь стало гораздо хуже.

— Мне не нравится твой вид, — произнес я. — С тобой все в порядке?

— Да, Алекс. Как обычно. Думаю, тебе не надо знать о моих проблемах.

— Если они любовного свойства — ты права. А так — почему бы и нет?

Она рассмеялась:

— Любовного? Нет. Просто за последние дни я слишком устала. Сама виновата. Нельзя так много трудиться.

С недавних пор Кристин работала директором в одной из местных школ. В остальном я ничего не знал о ее новой жизни — в том числе о том, почему она плакала перед нашим возвращением.