— Еще раз, — крикнул Тэмучжин. — Я нападаю слева.

Юань улыбнулся. Прошлых два раза, когда Тэмучжин предупреждал его, удар шел справа. На ход сражения это не влияло, но попытки сбить его с толку Юаня забавляли.

Тэмучжин напал стремительно, быстрее, чем Юань ожидал. Правое плечо Тэмучжина резко опустилось, и Юань поднял меч. И слишком поздно заметил, что противник продолжает удар слева. Юань мог отвести удар, но решил позволить Тэмучжину кончиком клинка коснуться его горла. И Тэмучжин стоял, задыхаясь от восторга.

— Это уже лучше, — резюмировал Юань. — Ты начинаешь быстрее двигаться в этих доспехах.

Тэмучжин кивнул.

— Ты ведь поддался, да?

Юань позволил себе улыбнуться.

— Когда будешь биться еще лучше, узнаешь, — ответил он.

Летя на полном скаку, Юань смотрел направо и налево, наблюдая, насколько хорошо братья Тэмучжина держат строй. Упражнения длились целый день, и Юань оказался вовлеченным в отработку тактики общей атаки. Он скакал с притороченным к седлу луком, как и остальные воины, но в лучном искусстве шестидесяти воинов сомневаться не приходилось. Тогрул дал двадцать собственных ближних воинов. Это были люди крепкие и обученные, но войной не испытанные, и Тэмучжин сразу же поругался с ними. Его собственные люди повиновались ему мгновенно и беспрекословно, а новички все время запаздывали.

Неожиданно для себя Юань получил командование левым крылом. Этот пост обычно отдавали старшему воину, и он полагал, что командовать будет Хасар. Тот явно на это и рассчитывал. Юань перехватил злой взгляд, которым юноша наградил его, мчась не во главе, а рядовым воином в составе своей десятки. После вечерних учений Тэмучжин обычно собирал их у костра и раздавал приказы на следующий день. Он включил Юаня в свой совет наряду с Джелме и Арсланом и задавал ему тысячи вопросов. Когда китайский воин мог дать ответ исходя из собственного опыта, все прислушивались к нему особенно внимательно. Иногда Тэмучжин качал головой, слушая Юаня, и тот понимал его опасения. Люди, которыми командовал сейчас хан, не сражались вместе в течение многих лет. И за такое короткое время он не мог научить их всему. Даже при немилосердной дисциплине они так быстро не станут закаленными воинами.

Юань услышал два коротких сигнала рога Тэмучжина. Это означало, что левое крыло сейчас должно выехать вперед, сделав строй косым. Юань обменялся с Хасаром взглядами, и обе группы из десяти человек прибавили ходу, чтобы перестроиться.

Юань огляделся. Исполнено было хорошо, и на сей раз даже воины Тогрула услышали сигнал и повиновались приказу. Они с каждым разом действовали все лучше, и Юань ощутил прилив гордости. Если бы его прежние командиры увидели его, то померли бы от хохота. Первый клинок Кайфына скачет с дикарями! Он хотел было посмеяться над собой, как поступили бы там, дома, но почему-то сердце не лежало.

Тэмучжин протрубил один раз, и правое крыло выдвинулось, оставив центр позади. Юань посмотрел на мчавшихся с мрачными лицами Джелме и Хачиуна. Оба были в доспехах. Всадники вокруг младшего ханского брата выстроились не очень ровно, но они на глазах выправились и помчались вперед как один. Юань кивнул и с удовольствием стал ожидать предстоящую битву.

Сзади еще раз длинно пропел рог Тэмучжина. Все дружно замедлили ход, каждый десятник отдал приказ своим людям. Выносливые кони перешли на легкий галоп, Тэмучжин вместе с Арсланом выдвинули центр.

Пока они перестраивались, Тэмучжин выехал вперед и поскакал к левому крылу, дав им себя догнать. Лицо его пылало от возбуждения, глаза сияли.

— Вышли разведчиков вперед, Юань, — бросил Тэмучжин. — Пока они будут обшаривать местность, мы дадим отдых коням.

— Как пожелаешь, господин, — отозвался Юань по привычке и вдруг сам удивился своим словам.

Он повернулся к двум молодым воинам. Пожал плечами. Он слишком долго служил, чтобы менять привычки, да и, честно говоря, ему самому нравилось создавать из варваров настоящее войско.

— Таян, Рулах, пойдете вперед до заката. Если увидите, что там не только простые бродяги, поворачивайте назад.

Теперь Юань знал всех воинов по именам, загнав их в память, что было уже личной привычкой. Те, кого он послал разведчиками, были из удальцов Тэмучжина. Они оба почтительно кивнули, проезжая мимо и подгоняя коней. Юань ничем не показал внутреннего удовлетворения, однако Тэмучжин, видимо, понял, что чувствует воин, и расплылся в широкой усмешке.

— Боюсь, что вот этого тебе, наставник, и не хватало, — крикнул он. — Весна закипает в твоей крови.

Наставник не ответил, и Тэмучжин встал в строй. Юань два года служил телохранителем Вэня Чао. Согласно присяге, данной императору, он должен был исполнять любые приказы, получаемые от законной власти. Но в глубине души он признавал справедливость слов Тэмучжина. Ему не хватало боевого товарищества, хотя дикари ничем не напоминали знакомых ему воинов. Он надеялся, что братья Тэмучжина переживут первую стычку.

Прошел месяц с тех пор, как отряд выступил из улуса кераитов, и в небе снова стояла полная луна. Оживление и азарт, царившие в первые недели пути, сменились мрачной решительностью. У костров велись уже не такие шумные разговоры, и разведчики были настороже. Они нашли то место, где Тэмучжин с братьями видели большую группу татар. Черные круги на траве разбудили мрачные воспоминания о людях, что тут стояли. Снова садясь в седло, Хачиун и Хасар были особенно молчаливы. Ночь, когда они спасли Бортэ, глубоко впечаталась им в душу. Они не могли забыть заклинания Тэмучжина и тот свет, который вспыхнул вокруг них, когда они глотали мясо своих врагов. Братья не говорили об этом. Та ночь казалась бесконечной, но когда наступил рассвет, они обыскали все вокруг, стараясь понять, куда ее увозили. Главный татарский улус не мог быть далеко. Остатки татарского отряда добрались бы до него утром, и Бортэ в лучшем случае увидела бы родных через много месяцев, но, скорее всего, они потеряли бы ее навсегда.