— Сансар по-прежнему хан? А как поживает мой племянник Коке и его отец Энк?

Бортэ легко отвечала Оэлун, без смущения принимая ее материнское отношение. Тэмучжин смотрел на них с гордостью, словно в этом была его заслуга. Мать, казалось, позабыла о нем, поэтому он сел и кивнул служанке, чтобы та подала ему пиалу чая, принял ее с благодарностью и закрыл глаза от удовольствия, когда по телу стало расходиться долгожданное тепло. Елюн тоже приняла участие в разговоре, и Тэмучжин позволил себе наконец расслабиться и закрыть глаза.

— …этот буран не может затянуться надолго, — услышал он слова матери. — Уже началась оттепель, проходы в горах открываются.

— Не помню, чтобы я когда-нибудь так замерзала, — ответила Бортэ, растирая руки. Женщины вроде понравились друг другу, и Тэмучжин окончательно успокоился.

— Я привез Елюн, чтобы она стала женой Хасару или Хачиуну. Ее сестра умерла по дороге, — сказал он, чуть приоткрыв глаза.

Женщины посмотрели на него и снова занялись разговором, словно он ничего и не говорил. Тэмучжин тихо хмыкнул. Ни один мужчина не будет ханом для своей матери. От тепла его разморило, и под тихую беседу он погрузился в сон.

В соседней юрте Хачиун и Хасар жевали горячую баранину, которая варилась в похлебке добрую часть дня. В холода похлебку постоянно держали на огне, чтобы всегда можно было проглотить миску горячего варева перед тем, как выйти на холод. Пока Тэмучжина не было, братьям редко выпадала возможность отдохнуть. Они послушно выполняли приказы Джелме, понимая, что так хотел бы Тэмучжин. Наедине друг с другом, однако, они сбрасывали маски и вели долгие ночные разговоры.

— Мне понравилась Елюн, — заявил Хасар.

Хачиун тут же схватил наживку, как брат и рассчитывал.

— Твоя невеста умерла, Хасар. Елюн была обещана мне, и ты это знаешь.

— Ничего подобного: не знаю, братец. Разве ты не заметил, что старший первым получает чай и похлебку? Так же и с женами.

Хачиун насмешливо фыркнул. Впервые он увидел Елюн, когда выехал из улуса после сигнала караульного. Но тогда он едва заметил ее, завернутую в несколько слоев одежды от холода, но считал, что это дает ему некое право нашедшего первым. И это, по его мнению, было сильнее требования Хасара, который просто вошел в юрту и увидел ее.

— Тэмучжин решит, — сказал Хачиун.

Хасар просиял и кивнул.

— Я рад, что мы не поссорились. В конце концов, я же старший.

— Я сказал, что он решит, а не выберет тебя, — недовольно ответил Хачиун.

— Она показалась мне хорошенькой. Длинные ноги.

— И как ты разглядел ее ноги? Она же во всех своих одежках была как як!

Хасар смотрел куда-то вдаль.

— Она высокая, Хачиун, разве ты не заметил? У нее должны быть длинные ноги, ты же не думаешь, что они не достигают земли. Сильные ноги, чтобы стискивать ими мужчину, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Тэмучжин может отдать ее в жены Джелме, — ввернул Хачиун, чтобы уязвить брата, хотя сам-то в это не верил.

Хасар помотал головой.

— Сначала кровная родня, — заметил он. — И Тэмучжин это понимает лучше всех.

— Если ты хоть на минутку прислушаешься к тому, что он говорит, ты поймешь, что говорит он о кровных узах, связывающих всех мужчин и женщин в улусе, какого бы роду-племени они ни были, — проговорил Хачиун. — Во имя духов, Хасар, ты больше думаешь о своем брюхе и чреслах, чем о том, что он пытается создать.

Братья злобно уставились друг на друга.

— Если ты считаешь, что я не иду за ним, как бродячая собака, то ты прав, — буркнул Хасар. — Кроме тебя и Джелме у него есть свое собственное любимое стадо.

— Дурак же ты, — медленно и расчетливо проговорил Хачиун.

Хасар вспыхнул. Он знал, что ему не хватает проницательности и ума Тэмучжина и, может, даже Хачиуна, но скорее мир застынет, чем он признается в этом.

— Может, тебе пойти и лечь в снегу у материнской юрты? — предложил Хасар. — Уткнись в него носом.

Они убивали врагов вместе с Тэмучжином и Джелме, но когда, побагровев, сцепились, началась самая обычная драка двух разъяренных мальчишек, им не нужны были ножи. Хасар зажал голову Хачиуна под мышкой и начал трясти его.

— Говори, что ты его собака, — пыхтя от натуги, требовал Хасар. — Быстрее давай, мне на стражу заступать.

— Я первым увидел Елюн, и она моя, — придушенным голосом отвечал Хачиун.

Хасар сдавил его покрепче и потребовал:

— Говори, пусть она ляжет с твоим красивым старшим братом.