— Могут быть и опасны. Они невероятно богаты и утверждают, что города их обширны. Но не знаю, что им от нас понадобилось.

— Или какую игру затеял Тогрул, — добавил Тэмучжин.

Арслан кивнул, и они всю дорогу больше не разговаривали.

Вэнь Чао подождал, пока его паланкин поставят на землю и Юань подойдет к нему. Он с интересом смотрел на улус, в который они прибыли, и с трудом подавил стон при виде знакомых юрт и тощих овец. Зима была тяжелой, люди исхудали. Он учуял запах бараньего жира на ветру задолго до того, как они прибыли, и понял, что одежда пропахнет им надолго, пока ее заново не перестирают. Юань отодвинул шелковые занавеси, и Вэнь вышел наружу, стараясь дышать не слишком глубоко. По своему опыту он знал, что привыкнет, но ведь придется еще не один раз встретиться с варварами, которые моются в лучшем случае пару раз в год, да и то если упадут в речку. Тем не менее у него было поручение, он должен был его выполнить. И хотя в душе он немилосердно бранил коротышку Чжана, на холод вышел, держась как можно достойнее.

Даже если бы он и не видел, что остальные варвары подчиняются молодому желтоглазому воину, то все равно бы понял, что главный тут именно он. При кайфынском дворе они знали таких «тигров в камышах», тех людей, в ком течет кровь воина. Этот Тэмучжин как раз из таких тигров. Вэнь это понял, как только увидел его глаза. Какие глаза! Вэнь никогда не видел подобных.

Ветер был слишком жесток для его тонких одежд, но Вэнь не показывал беспокойства перед лицом Тэмучжина. Он поклонился. Только Юань понимал, что глубина поклона сильно не соответствовала той, что диктовали правила приличия, но Вэню нравилось дразнить варваров. К его изумлению, этот разбойник лишь посмотрел на него, и Вэнь почувствовал себя обиженным.

— Меня зовут Вэнь Чао, я посланец китайского двора Северной Сун. Для меня великая честь быть в твоем улусе, — начал он. — Слухи о твоих битвах с татарами разошлись далеко по всем краям.

— И поэтому ты приехал сюда в своем маленьком ящике? — отозвался Тэмучжин.

Он был очарован тем, что этому странному человеку прислуживало столько человек. У него тоже была желтоватая кожа, показавшаяся Тэмучжину болезненной. Однако странный человек хорошо держался на ветру, который трепал его одежды. Тэмучжин прикинул, что чужаку должно быть больше сорока, хотя морщин на его лице не было. Китайский дипломат был непривычным зрелищем для выросшего в степи человека. Он носил одеяние, переливавшееся зеленым. Его черные, как у Тэмучжина, волосы были зачесаны назад и собраны в хвост серебряным зажимом. Тэмучжин с изумлением смотрел на ногти этого человека, сверкающие, длинные, подобные когтям. Тэмучжину было любопытно, долго ли этот человек сможет выносить холод. Он не показывал, что ему холодно, но губы его синели на глазах.

Вэнь снова поклонился, прежде чем заговорить.

— Я привез тебе поздравления нефритового двора. Мы много слышали о твоих успехах, и нам есть что обсудить. Твой брат, хан кераитов, поздравляет тебя.

— И чего же хочет от меня Тогрул? — спросил Тэмучжин.

Вэнь вознегодовал, чувствуя укусы холода. Пригласят его в конце концов в теплую юрту? Он решил чуть подтолкнуть варвара.

— Разве я не твой гость, господин? Разве не лучше обсудить великие дела там, где нас не услышат чужие уши?

Тэмучжин пожал плечами, видя, что этот человек совсем окоченел от холода. К тому же ему не терпелось узнать, что за вести привез китаец, что заставило его предпринять путешествие по замершим степям, до того как тот испустит дух от холода.

— Ты здесь желанный гость. — Он покатал на языке незнакомое имя, прежде чем как следует исковеркать его: — Веньчо?

Старик ничем не показал своего недовольства, и Тэмучжин улыбнулся, оценив его гордость.

— Вэнь Чао, господин, — ответил посол. — Вот так, язык должен коснуться нёба.

Тэмучжин кивнул.

— Входи же в тепло, Вэнь. Я прикажу приготовить тебе горячего соленого чаю.

— Ах, чай, — пробормотал Вэнь Чао, следуя за Тэмучжином в потрепанную юрту. — Как же мне его не хватало.

В полумраке Вэнь уселся и стал терпеливо ждать, пока сам Тэмучжин не подал ему пиалу чая. Юрта была полна людей, которые с беспокойством рассматривали его, и Вэнь заставил себя дышать неглубоко, пока не принюхался к запаху пота. Он тосковал по бане, но такие удовольствия сейчас недоступны.

Тэмучжин наблюдал, как Вэнь пробует чай, поджимая губы и делая вид, что наслаждается вкусом.

— Расскажи мне о своем народе, — попросил Тэмучжин. — Я слышал, он весьма многочислен.

Вэнь кивнул, радуясь тому, что может говорить, а не пить.

— Мы разделенное царство. В пределах южных границ под властью сунского императора проживают шестьдесят тысяч, — начал он. — В Северном Китае примерно столько же.

Тэмучжин заморгал. Людей было больше, чем он мог себе представить.

— Думаю, ты преувеличиваешь, Вэнь Чао, — запротестовал он, от большого удивления правильно произнеся его имя.

— Кто знает? — пожал плечами Вэнь. — Крестьяне плодятся как вши. Только при дворе в Кайфыне чиновников больше тысячи, и подсчет населения займет много месяцев. Так что точного числа я не знаю.

Вэня забавляло ошеломление воинов.

— А ты? Ты хан среди них? — спрашивал Тэмучжин.

Вэнь покачал головой.

— Я прошел… — Он порылся в словах, которые знал, но нужного так и не нашел. Состязания? Нет. Он произнес странное слово. — Это означает сидеть за столом и отвечать на вопросы, как и сотни других, сначала в своем краю, затем в самом Кайфыне, перед чиновниками императора. Я был лучшим из тех, кто проходил эти испытания в том году. — Он погрузился в воспоминания и поднес пиалу к губам. — Это было давно.